Чтение онлайн

— Ника — это полное имя? — я не придумала ничего умнее этого вопроса.

— Что значит “полное”?

— Ну меня зовут Катя, Екатерина… Моя хозяйка называет меня Эка, сокращенно. А Ника?

— А, понял! Меня зовут Николоз.

— А где ты так хорошо выучил русский язык?

Его русский действительно был отличным — он практически не путал окончания женского и мужского рода и говорил с очень мягким, красивым акцентом.

— У нас были соседи — русские, я вырос с их детьми. Ну и учил в школе. И на улице. Не знаю. У меня хороший русский? Правда? — он так довольно улыбнулся, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Правда. Ника, еще раз спасибо, что не дал украсть мою сумку. Я только приехала и не знаю, что делала бы без документов…

— Я тебя узнал, ты утром слушала как я пою, — совсем невпопад ответил он мне и продолжил, — Ты живешь где-то рядом?

— Да, на Авлабаре. Ты очень красиво поешь, ты музыкант?

— Нет, я работаю в автосервисе, — он опустил глаза.

— Серьезно? У тебя же талант!

— Не думаю, в Грузии все умеют петь. Но у нас с парнями есть своя группа, иногда мы даем концерты в одном баре. Я очень люблю музыку.

— Я тоже. А куда мы идем?

Я оглянулась по сторонам — мы вышли на смотровую площадку у подножия старинной церкви. На площади стоял памятник — на железном коне восседал гордый всадник, подняв в приветственном или предупреждающем жесте руку. Работала вечерняя подсветка, и Тбилиси преобразился — в теплом желтом свете он выглядел еще наряднее.

— Так, это — Вахтанг Горгасали, основатель Тбилиси, — начал свою экскурсию Ника, показывая на памятник. — Вот там наверху — храм Метехи, один из самых древних в Тбилиси, там — Старый город, серные бани, крепость Нарикала, река Кура, мост Мира, парк Рике…

Он начал перечислять все достопримечательности, которые можно было увидеть с этого места. Я судорожно мотала головой, пытаясь успеть за его словами и разглядеть храм, бани, крепость… Это была совсем не та экскурсия, на которую я рассчитывала, но я уже поняла, что по плану в Тбилиси никогда ничего не идет.

Ника очень быстро завершил рассказ о достопримечательностях Тбилиси и начал рассказ о себе.

Он вырос в Кахетии — солнечном, теплом и самом гостеприимном крае Грузии, родине грузинского виноделия. По его скромным словам, именно там живут самые теплые и добрые люди в Грузии, хотя в Тбилиси кахетинцев часто считают глупыми, что, конечно же, совсем не так. Он хотел стать врачом, но бросил учиться на втором курсе, потому что нужно было идти работать. С тех пор вся его жизнь — череда случайных подработок. У него есть мечта — стать профессиональным музыкантом.

Я смотрела на него и искренне улыбалась. Он сказал, что ему 29 лет, но передо мной словно был мальчишка. В какой-то степени безответственный, немного ленивый — ведь можно было бы и совмещать учебу и работу, мы все так делали, и абсолютный максималист. Он с такой нежностью отзывался о матери, что мне становилось не по себе за его девушку, хотя, возможно, такая связь с матерью — это особенность всех грузинских мужчин. Из его рассказа я поняла, что у него нет ни постоянной работы, ни постоянных отношений, ни собственной квартиры, машины, денег… И все-таки было в нем что-то притягательное — я бы хотела научиться у него той легкости, с которой он обходился без всего вышеперечисленного.

— Зачем ты приехала в Тбилиси?

Ника перестал рассказывать о себе и переключился на меня.

— Отдохнуть. Мне очень нравится грузинская культура, еда, люди…

— Надолго?

— Не знаю, может, на пару месяцев.

— На пару месяцев в Тбилиси посмотреть достопримечательности и попробовать хачапури не приезжают, — справедливо отметил Ника. — Сбежала?

— Что?

— У меня есть теория о том, зачем вы, русские, приезжаете в Тбилиси, — он улыбнулся, хоть и звучал вполне серьезно.

— Да? И зачем же?

— Ну, часть действительно приезжают как туристы, поесть хинкали и подняться на Нарикалу. Но те, кто остается здесь, хотят научиться у нас жить в удовольствие. Вы слишком загоняетесь из-за всего, вы не умеете жить.

— И из-за чего мы загоняемся?

— Из-за всего! Из-за денег, работы, отношений… Жизнь намного проще, чем вам кажется. Я вот просто радуюсь тому, что утром просыпаюсь, что могу петь, что у меня в кармане есть деньги на сигареты утром и бутылку вина — вечером.

— То есть ты ничего не хочешь добиться в жизни? — меня вдруг очень разозлил его тон. Его слова звучали скорее как оправдание неудачника, чем как план на жизнь.

— Почему, хочу. Я хочу стать известным музыкантом.

— И что ты делаешь для этого?

— Пою.

— В подземке?

— И что?

Кажется, он уловил мое раздражение. По крайней мере, его ясные глаза вдруг потемнели, а улыбка пропала с лица. Но я продолжила.

— Я ничего не имею против пения в подземном переходе, но это — хобби. Чтобы стать успешным, нужно работать, трудиться, понимаешь?

— Ты думаешь, я не работаю? Я работаю с 14 лет.

— Да, но как это поможет тебе в музыке?

— А на что я должен жить?

— Нужно искать способы зарабатывать тем, что поможет тебе в достижении цели…

— Здесь тебе не Россия, тут все по-другому. Какие же вы русские, все-таки… — Ника разозлился. — Приезжаете сюда и начинаете учить нас жизни, как будто кто-то у вас спрашивает совета!

— Я не хотела тебя обидеть, но ты сейчас очень груб, — его тон мне совсем не нравился, но и ссориться с незнакомым парнем в незнакомом городе поздним вечером мне не хотелось.

— Я не груб. Ты знаешь, какие в Грузии зарплаты? Вы в Москве столько наверное за день зарабатываете. Не нужно нас учить, как жить.

— Я не учу никого жить, я просто пыталась поддержать разговор! — мне стало совсем обидно. Этот парень успел мне почти понравиться, но оказался хамом, который прикрывает свою лень вселенскими проблемами.

— Что ты видела в Тбилиси?

— Что? — он так резко переменил тему, что я не совсем поняла его вопрос.

— Что ты успела посмотреть в Тбилиси? Какие места? Где ты была?

— Какая тебе разница…

— Нет, ну скажи! Проспект Руставели, Старый город, Авлабар — да? Ты думаешь, это настоящая Грузия? Нет! Это красивая витрина для вас, туристов…

— Слушай, извини, но мне пора, — мне надоели его претензии, я не хотела выслушивать тираду явно обиженного на весь мир человека.

— Ладно, пошли, — Ника резко оборвал свой монолог.

— Я пойду одна.

— Нет, я тебя провожу.

— Не нужно.

— Нужно.

Спорить дальше я не стала, но всю дорогу до моего дома мы шли молча, и я чувствовала себя очень неуютно. Я как будто зашла в обуви в чужой дом и прошлась по белоснежному ковру, не разуваясь. В тишине мы дошли до Авлабара и поднялись к дому Гванцы.