Чтение онлайн

— Так что ты хотел спросить у меня?

Мы вышли во внутренний двор и разместились в уютной беседке, укрытой от посторонних глаз густыми зарослями плюща. Нино аккуратно расправила платье и смотрела на нас с любопытством, не выпуская из рук свою тетрадь.

— Вы сможете когда-нибудь простить Гиорги? — вкрадчиво спросила я.

— Простить? — удивилась Нино. — А за что мне его прощать?

— Ну как… Он же вас обманул…

— С чего вы взяли?

— Вы писали в своем дневнике…

— Он любил меня, — печально вздохнула Нино, и я окончательно перестала что-либо понимать.

— А вы его? — пришла очередь Ники задавать вопросы.

— И я его любила…

— Но он струсил и женился на Гванце?

— Нет. Все было не так. Гиорги любил меня и готов был отказаться от своей семьи, потому что они заставляли его жениться. Когда я призналась ему в своих чувствах, он сначала испугался, но потом пришел к моим родителям и попросил моей руки, и они дали согласие. Я сама ему отказала.

— Как? — хором спросили мы с Никой и непонимающе переглянулись. — Почему?

— Я ему не поверила. Если он был готов предать свою Гванцу, то мог бы предать и меня. Я любила его, но я не могла ему больше доверять, — Нино произнесла это гордо, с чувством собственного достоинства, и я растерялась.

— Но ведь вы могли быть с ним очень счастливы… — прошептала я разочарованно.

— Какое это теперь имеет значение.

— Но он любит вас всю жизнь….

— Я ошиблась, я знаю. Но я отпустила его, чтобы он был счастлив. Поверьте, так для него было лучше. Мы тогда были молодыми.

— Он никогда не был счастлив в браке, — Нике тоже перестало быть весело.

— Доверие очень сложно заслужить. К сожалению, Гиорги не смог заслужить мое доверие. Так было суждено, — пожала плечами Нино, — я потом жалела, но было уже поздно.

— Но еще не поздно!

— Сейчас уже мне это ни к чему…

— Но…

— Увидите Гиорги, передавайте от меня привет, — улыбнулась Нино, и я поняла, что это конец нашего разговора. Я замолчала, а Ника еще пытался убедить ее в том, что им с Гиорги обязательно нужно встретиться и поговорить. Нино была непреклонна.

Мы распрощались с хозяевами дома, Иракли подарил Нике большую бутыль домашнего вина и головку сыра. Мне хотелось скорее уйти, я с трудом сдерживала слезы. В голове крутились слова Нино, которые звучали очень цинично по прошествии стольких несчастливых лет: “Он не заслужил моего доверия”.

Как только мы покинули их двор, я все-таки расплакалась. Ника молча обнял меня. Почему-то мне казалось, что в тот момент он думал о том же, о чем и я — о том, как недоверие способно разрушить жизнь сразу нескольких людей.

— Что думаешь? — прервал молчание Ника.

Мы вернулись к машине и доехали до крепости, которую видели на въезде в село. Никакого настроения осматривать достопримечательности у меня уже не было, но Ника настоял на том, что нам нужно прогуляться и проветрить головы. С древней крепостной стены открывался восхитительный вид на город, мы прогулялись в полном молчании. Я не знала, о чем думал Ника, но видела, что он, как и я, был разочарован.

— Что все зря. Как будто эта женщина и та девочка, что вела дневник — два разных человека.

Наверное, так и было. Мы не знаем, что пережила за все эти годы та статная женщина, что горделиво встретила нас на пороге своего дома. Молодая Нино была полна надежд и любви, и от того, что ей не удалось их сохранить в сердце, становилось очень грустно.

— Я думаю, что она врет, — заявил Ника.

— Кто? Нино? Почему?

— В этой истории все не сходится, ты разве не заметила? Гванца не любила Гиорги, и Гиорги тоже не очень хотел на ней жениться.

— Но Нино же сказала…

— Да мало ли что она сказала двум незнакомым людям, объявившимся на ее пороге со старой потрепанной тетрадкой! — Ника пнул камешек под ногами.

— Я не понимаю… Какой смысл ей врать? Она такая интеллигентная, самодостаточная женщина, могла бы нам вообще ничего не рассказывать тогда, — я искренне не понимала, что случилось в доме Нино и почему она так себя повела сорок лет назад.

— Знаешь, я думаю, что Гиорги — болван, — безапелляционно заявил Ника и скрестил руки на груди.

— Что? Почему?

— Потому что лично мне Гванца нравится куда больше! — Ника засмеялся, и мне вдруг тоже стало смешно.

— Мне тоже!

— Гванца говорит, что думает, и делает так, как чувствует. А Нино пытается изображать из себя того, кем не является.

— Кого?

— Счастливого, свободного человека, — Ника перестал смеяться. — Тебе так не показалось?

— Может быть, ты и прав.

Я задумалась. Теперь я начинала понимать, о чем говорил Ника — все красивые жесты, позы, громкие фразы и пафосные воспоминания как будто были лишь попыткой самообмана. Нино совершила в прошлом ошибки, но ее гордость не позволяла ей их признать и уж тем более исправить.

— Ладно, поехали? — Ника смотрел на меня вопросительно, и я вспомнила, что он хотел заехать на обратной дороге к себе в деревню. Отказывать ему мне не хотелось, ведь он ни разу не отказывал мне в просьбах, связанных с поиском Нино. Да и мне было действительно интересно посмотреть на места, о которых он столько рассказывал.

— Поехали! — я кивнула и взяла его под руку. Мы вместе пошли к машине, и всю дорогу Ника разочарованно ругался на Нино, которая, как нам обоим казалось, подвела всех и прежде всего — саму себя.

— А может она права? — прервал тишину Ника.

Мы ехали по шоссе, Ника снова сосредоточился на дороге, а я рассматривала живописные пейзажи за окном. Небольшие деревни сменяли друг друга, и все они были очень похожи — все те же компактные дома и неизменные прилавки вдоль дороги с домашним вином и чурчхелой. Ради чурчхелы мы останавливались уже два раза, я съела две штуки, Ника — шесть.

— В чем?

— В том, что жить без любви лучше. Любовь причиняет боль намного чаще, чем делает нас счастливыми.

— Я не знаю, — я пожала плечами, — может и так.

— Но без любви жизнь не имеет смысла, — он вдруг накрыл мою руку своей и улыбнулся, продолжая смотреть на дорогу.

— Не имеет, — повторила я и тоже улыбнулась.

До деревни Ники мы добрались ближе к вечеру. Он подъехал к запертым воротам и несколько раз посигналил, но никто не открывал. Тогда он выскочил из машины, ловко перелез через забор — я была уверена, что он делал так миллион раз, и сам открыл дверь, жестом приглашая меня пройти.