Чтение онлайн

Я не понимала, о чем он говорит, и даже не пыталась вслушаться и узнать знакомые мне грузинские слова. Но его тон, его обеспокоенное выражение лица все же заставили меня проснуться. Он запустил руку в волосы — он всегда так делал, когда нервничал.

— Ника, все нормально? — спросила я, когда он отключил телефон.

Он не ответил, только продолжал смотреть на потухший экран.

— Ника?

— Послушай…

— Что-то случилось? — я начинала волноваться.

— Да.

Он скривился в мучительной гримасе, и мне показалось, что он не хочет говорить мне правду. Снова не хочет быть со мной честным.

— Ника, что случилось?

— Эка… Мне нужно уехать… Я заберу тебя завтра, — он сделал тяжело вздохнул, — прости.

— Уехать? Почему?

Он посмотрел на меня, словно собираясь с мыслями и силами, словно решался сказать что-то.

— Мне нужно помочь другу.

Больше он мог ничего не говорить.

— Анне?

— Эка, я знаю, как это выглядит! — он сразу бросился ко мне и попытался обнять меня, но я резко одернула его.

— Хватит. Хватит! — повторила я, словно он не понимал меня с первого раза. — Сколько можно, Ника? Ты издеваешься?

— Это в последний раз…

— Господи, какая я дура, я снова тебе поверила!

Мне очень хотелось забиться в угол, спрятаться и расплакаться от обиды, но я держалась. Держаться мне помогала злость, которая поднималась во мне вместе с его нелепыми ночными фантазиями. Как я могла подумать, что он оставит свое прошлое ради меня?!

— Я тебя не обманывал, Эка, клянусь…

— Хватит! Я сама сейчас уеду, ты можешь делать все что хочешь!

Я быстро оделась, завязала волосы в хвост, наспех умылась — все это время он ходил за мной и просил не уезжать и поверить, что этот раз точно последний и он просто не может отказать. Но верить ему я больше не могла. Я никогда никого не ставила перед выбором, но сейчас был именно тот момент: он мог остаться со мной и строить будущее, а мог снова и снова возвращаться в прошлое. И он выбрал второе.

— Ника, все. Оставь меня в покое! — я бросила ему эту фразу перед тем, как выйти из комнаты, даже не глядя на него. Он вместо ответа перегородил мне дорогу, подперев дверь свой спиной.

— Почему ты снова выбираешь ее? Ты понимаешь, что всегда будешь как собака бегать за ней? Почему именно сейчас? Включи уже свою тупую голову, Ника! — я от отчаяния ударила его кулаком в грудь и села на кровать, закрыв лицо руками.

— Прости меня, — он подошел ко мне, положил голову на колени и обхватил мои ноги руками, — ты права.

— Мне все равно, делай, что хочешь. Я в этом больше не участвую. Ты не со мной, Ника, ты не свободен, ты даже сам себе не принадлежишь. Разберись с этим, но без меня.

Он молчал, продолжая обнимать меня. В душе пылало пламя из самых разных чувств и я, не удержавшись, запустила руки в его волосы.

— Ника, отвезешь меня в Тбилиси? И забудем обо всем, что было. Ты займешься своей жизнью, а я вернусь домой.

— Я не хочу забывать о том, что было. Я не хочу тебя терять.

— Пожалуйста, отвези меня в Тбилиси.

— Я обещаю, что больше никогда не увижусь с Анной, — он положил свои горячие ладони мне на лицо и заставил посмотреть в глаза. В моих уже давно стояли слезы, и, наверное, я даже плохо их сдерживала. Его глаза потемнели от напряжения.

— Просто отвези меня в Тбилиси.

Мы собрались за 15 минут и покинули дом, пока все спали. В любой другой момент мне было бы ужасно неловко перед Нанули, которая так тепло нас встречала, но сейчас мне хотелось скорее вернуться В Тбилиси и, может быть, потом сразу вернуться домой. Я попросила Нику больше не разговаривать со мной, и он действительно напряженно молчал, и это еще больше сводило меня с ума. Я пыталась делать вид, что сплю, но даже это получалось у меня откровенно плохо.

— Останови, пожалуйста, где-нибудь, я очень хочу кофе.

Я первая сдалась под этой пыткой молчанием. Он послушно кивнул, и спустя 5 минут припарковался возле заправки:

— Тебе какой?

— Я сама возьму…

— Эка, прекрати! — он грубо ответил мне и поджал губы. — Какой тебе кофе? Капучино с сахаром?

— Да, — я не стала с ним спорить. Он вышел из машины и оставил телефон. На экране появилось сообщение, и меня передернуло от знакомой фотографии на аватарке — ему продолжала писать Анна. За все время, что мы были в машине, он ни разу не взял телефон, и, значит, ни разу ей не ответил.

— Я взял тебе американо с молоком, капучино у них не было, — он протянул мне стаканчик и крафтовый пакет с хачапури.

— Спасибо, — тихо ответила я, забирая пакет. Я действительно была голодной.

Он бросил взгляд на телефон, увидел новые непрочитанные сообщения и снова проигнорировал их. Он тронулся с места, мы молча позавтракали, и он прибавил музыку, чтобы тишина не была такой мучительной. Нам предстояло провести вместе еще примерно два часа, прежде чем мы вернемся в Тбилиси.

— Ника, скажи… — я чувствовала, что не могу не задать ему этот вопрос, — ты говорил Анне что-то обо мне?

— Что? — казалось, он удивился моему вопросу.

— Она знала, что ты поехал в Кахетию со мной? Что я была в твоем доме? Что я вообще есть в твоей жизни?

Я не верила в такие совпадения. Мне казалось, что она знала, что в его жизни снова появилась другая женщина, и теперь делала все, чтобы разрушить его отношения в самом начале. Это не оправдывало его слабости, но хотя бы объясняло, что происходит.

— Она знала, — нехотя признался Ника. — Но какое это имеет значение?

— А ты правда не понимаешь?

— Нет.

— Она не хочет, чтобы ты был с кем-то еще…

— Эка, ты ошибаешься. Ты ее не знаешь, она не ревнует меня к тебе и не хочет быть со мной, если про это. Дело совсем в другом.

— В чем?

— Я обещал ей, что буду рядом, если ей нужна будет помощь.

— Серьезно? И ей понадобилась помощь именно тогда, когда ты был со мной? На свадьбе вчера были ваши общие друзья?

— Конечно…

— Ника, боже, почему ты такой осел?!

Я закрыла лицо руками. Было очевидно, что эта девушка продолжала манипулировать им, но единственной причиной, по которой он мог продолжать вестись на эти манипуляции, были его чувства к ней.

— Я сказал ей, что не могу ей помочь, — он пропустил мимо ушей слово “осел” и продолжил разговор.

— Ника, какая разница? Она будет появляться в твоей жизни снова и снова.

— Ты почему такая… — он тяжело вздохнул и сказал что-то по-грузински, и вряд ли это слово можно было отнести к числу литературных.