Чтение онлайн

После того как тело увезли на экспертизу, Голиков незамедлительно вернулся в управление. В начале двенадцатого в кабинет влетел Мчедлишвили и на одном Дыхании выпалил:

– Личность установлена. Борохович!

Голиков не оправдал надежд Реваза. Он не обрадовался, не удивился, а лишь устало кивнул, жестом предложив ему присесть.

– Способ убийства - удушение, - не дождавшись ответа, продолжил несколько разочарованный Мчедлишвили, - причем, "почерк" тот же, что и в случае с Северинцевой. Убийство произошло приблизительно месяц назад.

– Почему приблизительно? Я могу назвать точную дату, - перебил эксперта майор.
– Восемнадцатого октября Петр Моисеев на несколько часов пережил Бороховича.

Заметив заинтересованный взгляд Реваза, Голиков добавил:

– Не вызывает сомнений, какой "груз" находился в машине.

– Все правильно, - Реваз положил на стол заключение экспертизы, где указывалось, что ворсинки тика на заднем сиденье такси остались от мешка, в который преступники "упаковали" тело Бороховича.
– Интересно, Моисеев знал, что он везет?

– Меня и самого занимает этот вопрос, - вздохнул Голиков.
– Но больше меня смущает другое: судьба Моисеева была предрешена, но почему его убрали в непосредственной близости от места, где захоронен Борохович?..

Еще через час майор делал доклад у Коваленко в присутствии Струкова.

– Наконец-то можно подвести черту!
– бодро произнес Владимир Петрович, когда Голиков закончил.
– Александр Яковлевич, позвольте мне искренне поздравить вас с успешным окончанием дела. Мы провели, не побоюсь громких слов, титаническую работу. Ни один вопрос не остался без ответа. Очаг преступности локализован. Блестяще, просто блестяще, Александр Яковлевич.

– Нет, - неожиданно сказал майор, - еще далеко не все ясно. Саркисов мог совершить все до единого убийства, но не он организатор преступлений. Хотя бы в силу своих ограниченных умственных способностей.

– Так за чем дело стало, - подхватил Струков.
– Вы же сами ранее установили деловую связь между Кормилиным и Саркисовым. Правда, эта связь - одно из самых слабых мест в показаниях Ивана Трофимовича.

– Напротив, не самое слабое - самое сильное, - резко возразил Голиков.
– Признаваться в недоказуемом... Знакомство с Саркисовым, пропажа пачки сахара, с помощью которой была испорчена машина Баринова. Добровольное предоставление улик? Не сочетается с интеллектом человека, предугадывающего события. Кроме того, разве найден "друг" Северинцевой? Саркисов, даже в первом приближении, не соответствует словесному портрету мужчины, с которым встречалась потерпевшая. Считаю, что подводить черту преждевременно.

Коваленко вопросительно глядел на Голикова из-под нахмуренных бровей.

– Александр Яковлевич, - Струков объяснял, как объясняют капризному ребенку, - о чем вы говорите? Буквально только что Николай Дмитриевич беседовал с Вороновым. Прокуратура полностью нас поддерживает - дело нужно передавать по инстанции. Между прочим, Григорий Севастьянович дал высокую оценку нашей работе. А вы хотите поставить под удар репутацию отдела, да что там отдела - всего управления! Из-за чего? Из-за давно растворившегося в бензобаке сахара и показаний склеротичной старухи? Строить на этом версию? Да нас просто насмех подымут! И потом, удивительное у вас отношение к Кормилину. Не беспокойтесь, адвокатов себе Иван Трофимович и без вас найдет. Он нас пичкает, простите, фактами-пустышками, основанными на голословных заявлениях, а вы носитесь с ним, как с писаной торбой, ищете крупицы правды в груде пустой породы. Общественность волнует другое, - Струков сделал многозначительную паузу, - социалистическая законность должна восторжествовать.

Солнечный луч, пробившись сквозь оконные занавески, шаловливо скользнул по лицу Голикова. Майор опустил голову. Синоптики не ошиблись над городом стояла ясная погода...

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Тебя можно поздравить?
– Конюшенко "подстерег" Голикова на первом этаже, когда тот продвигался к выходу.

– Привет!
– кивнул майор, застегивая на ходу пуговицы плаща.

– Слушай, - Антон Васильевич состроил страдальческую мину, - может, пойдем отобедаем, а то, боюсь, мне одному не справиться.

– Ничего, не лопнешь, - усмехнулся Голиков.
– К тому же, из меня неважный дегустатор.

– Жаль. А я думал, отметим твой отпуск.

– Все-то ты знаешь, - хмыкнул майор.
– Тебя что, из ОБХСС в разведку перевели?

– Подумаешь, секрет, - невинно округлил глаза Конюшенко.
– Завершив операцию, прославленный сыщик А. Голиков отбывает на грязи в... Как этот городишко называется, куда ты на днях мотался?

– Веселишься?
– Голиков проигнорировал ехидный вопрос коллеги.

– Ты что, обиделся?
– отбросив напускной тон, Конюшенко подхватил Голикова под локоть.
– Я ведь по-дружески, в порядке борьбы со стрессами. Материалы передал?

– Да, - нехотя произнес Голиков.

– Ну ничего, может, это и к лучшему. Короткий таймаут тебе не повредит.

– Поживем - увидим, - высвободив руку, уклончиво ответил майор. Входная дверь легко за ним захлопнулась...

Дома майор с удвоенной педантичностью уложил белье в чемодан, заказал по телефону авиабилет на завтрашний рейс и договорился с соседкой в отношении Филимона. Закончив приготовления, он вышел на лестничную клетку и начал выбивать пальто, яростно, ожесточенно, словно пытаясь отвести душу. За этим занятием его и застал телефонный звонок.

Звонил Тимошкин. Взволнованным голосом он прокричал в трубку, что, разбирая документы, наткнулся на странное совпадение - один из проходивших по делу людей оказался родом из того же населенного пункта, что и Ферезяев.

– Какого еще населенного пункта?
– устало отмахнулся майор и вдруг замер.
– Олег, ты имеешь в виду псевдоанкетные данные Бороховича?

– Да, Александр Яковлевич, да!
– следователь не мог скрыть возбуждения.

– Никуда не отлучайся, через пятнадцать минут я буду в управлении!

Диск с десятью цифрами бешено закрутился, соединяя Голикова с Железновым...

– Итак, любители преферанса в сборе!
– майор обвел долгим взглядом участников следственного эксперимента.
– Но сегодня игры не будет. Вместо этого мы обратимся к событиям не столь отдаленного прошлого и попытаемся уточнить некоторые детали. Надеюсь, это не вызовет особых затруднений. Начнем с вас, Иван Трофимович. В котором часу вы возвратились домой восемнадцатого октября?

Кормилин ненадолго задумался.

– Где-то около шести.

– Кто из гостей появился первым?

– Баринов.

– Гражданин Баринов, вы подтверждаете слова Кормилина?

– Подтверждаю.

– Вы приехали на своей машине?

– Как будто вы не знаете, - буркнул Баринов.

– Николай Михайлович, я понимаю, что вам уже порядком надоели все эти вопросы-ответы, - не повышая голоса, произнес Голиков, - но давайте все-таки по существу.

– Отвечаю по существу: на своей, - продолжал хорохориться Баринов.