Чтение онлайн

— Обещаю, что не прикоснусь к тебе…— де Карилья перешёл на шёпот, и от этого по коже Маши пошли мурашки. — Закрой глаза! Я буду только смотреть, Мария… Закрой же глаза!

Громко матерясь, Николай с силой несколько раз ударил по рулю и свернул на обочину. Зачем он так с Машей? Знал же, что не любит, обещал не торопить, а сам?! Один вид её закрученных на макушке волос, в которых, казалось, запутались солнечные зайчики, вызывал приступ острого желания, а когда сегодня она протирала в старом доме Пантелеевны окна, он чуть не завалил её прямо на подоконник. Такого с ним не было никогда, даже в пору раскрепощенной и не отягощенной нравственными страданиями юности. «Трахай всё, что движется» — таков был девиз их компании, и парни ему неукоснительно следовали. И вот теперь он не может овладеть собственной женой до конца. Бред и ирония судьбы!

Посмотрев в зеркало заднего вида, мужчина круто развернул внедорожник. Нужно вернуться и попросить прощения за обидные, несправедливые слова. Он ехал и придумывал фразы, что должны были обеспечить прощение. Маша не сможет долго обижаться, она же добрая, хоть и саркастичная очень.

Николай улыбнулся, сворачивая в проулок, ближе к дому подъезжать не стал, чтобы жена не услышала и не успела подготовить отпор. Прошелся до крыльца, помялся немного, открыл дверь. Уже в коридоре услышал смутно тревожащие звуки и на пороге маленькой спальни застыл, не веря своим глазам.

Блестящее от пота Машино тело выгибалось дугой на смятых простынях, руки беспомощно вцепились в подушку. Жена явно получала удовольствие, которое, по-видимому, каким-то образом доставляла себе сама. Маша стонала так, как никогда не делала это с ним, и была так расслаблена, так открыта… Николай вцепился в косяк, с трудом сдерживая желание подойти ближе. Что-то было в этом колдовское, и мужчина тяжело сглотнул.

— Марусь? — еле выдавил он из себя, и в комнате словно выключили свет.

Мирена, зашедшая в супружескую спальню по какой-то надобности сейчас, забыв обо всём, не отрываясь, смотрела в замочную скважину. Нет, её вовсе не пугало, что муж колдует, такое она видела и в отчем доме, но движения Теодоро свидетельствовали о том, что он творит невообразимое — мысленно овладевает женщиной?!

Возбуждение, которое теперь стало вечным спутником жены мага, горячило кровь и мешало дышать. Но вот де Карилья остановился, сделал несколько шагов к столу и тяжело на него опёрся, свесив голову. Ему явно плохо! Женщина решительно взялась за ручку двери. Мать не раз говорила ей, что стоит держаться за Теодоро. Он хоть и колдун, но совестлив, а такие мужчины, если их в чём-то уличить, из-за чувства вины становятся послушнее собаки.

Сеньора Мирена не знала, что в этот же самый момент к кабинету Теодоро де Карильи решительно продвигается Асунта Вольпа Карриха. Жена мага сделала шаг вперёд и увидела в лице Тео столько боли, что подбежала и ухватила его за плечи.

— Ты болен? Позвать доктора? Вина? Воды? О, Теодоро, я поняла! — и Мирена впилась поцелуем в жесткий рот супруга, прижимаясь плотнее, насколько позволяли пышные юбки, и двигая бедрами.

В какой-то момент она почувствовала отклик — мужское тело, требовавшее разрядки, не могло оставаться безучастным к столь откровенному призыву.

— Я так люблю тебя, так жажду твоих ласк! — распаляясь всё больше, шептала Мирена. — И мне совершенно плевать на других женщин!

Неловко пытаясь развязать шнурки и расстегнуть крючки, женщина постанывала от накатывающего жара, воспламеняя и Теодоро. Мучительное возбуждение, почти животное, пьянящее для Мирены и тошнотворное для Теодоро, опустошало голову, мешало мыслить, сопротивляться соблазну. Маг рывком посадил жену на стол, опрокинув на пол кубок, смахнув бумаги, и задрал ей юбки. Лицо Маши, наслаждающейся запретной любовной магией, стояло перед ним во всем его бесстыдном великолепии…

— Это сейчас что было? — громким шёпотом спросил Николай, наблюдая, как Маруся быстро одевается, не глядя ему в глаза. — Это типа ты Брэда Питта представляла, что ли? Или кто там сейчас самый сексуальный мужчина мира. Это что было, я тебя спрашиваю?

— Ничего! — выкрикнула Маша, отважившись наконец посмотреть в лицо мужа. — Ничего не было! Я что, не имею права получить удовольствие? — щёки её пылали, в глазах всё еще плескалось что-то, сильно тревожащее Николая.

Быстро улетучивалось его намерение попросить прощения — ревность кипятила кровь, и сопротивляться этому огненному валу он никак не мог. Зазвонил сотовый, и Маша кинулась к нему, но Николай выхватил телефон из её рук и бросил на кровать.

— Ты не ответила! — заорал он в лицо молодой жены. — Я тебя не удовлетворяю, значит, да?! В глаза мне смотри, когда спрашиваю! Кто это был? Кого ты так хочешь, что кончаешь автоматически?

— Никого! Понял? И не кричи на меня! Тётя звонит, мне нужно ответить! Пусти!

— Подождёт твоя тётя! Давай выясним всё раз и навсегда! С этого дня вот это, — он ткнул указательным пальцем в сторону постели, — ты будешь делать только в моём присутствии, поняла? Я допускаю, что тебе мало… мало со мной… Но любовника у тебя не будет никогда, поняла? Даже в мыслях не будет!

— Пусти, ты делаешь мне больно!

— Больно?! Тебе больно?! Да не может быть! Это мне больно! У меня на глазах ты тут корчилась и слюни пускала как шлюха!

— Что? — Маруся с силой ударила мужа по лицу.

В следующий момент она летела в угол, по пути сшибив стул. Николай не знал, но жена успела принять вызов, и сейчас Нина Васильевна, не прерывая звонок, набирает мужу сообщение, попутно благодаря сына, подарившего матери крутой, как он выразился, смартфон с полезными функциями. Еще через пятнадцать минут Сергей Викторович, встревоженный прочитанным, садится в машину и мчит к дому Пантелеевны. На выезде с грунтовки на трассу, он не замечает движущуюся в попутном направлении легковушку и неловко виляет в сторону, уходя от столкновения. Его машина вылетает на обочину и, кувыркаясь и прорывая проволочное ограждение, падает с невысокого откоса на пшеничное поле агрохолдинга «Золотая нивушка».

Она вернулась с полдороги и намерена отстаивать свое право на любовь к мужчине, ради которого способна на многое. Да, она ошиблась, да, она спала с другим, но любовь бережно хранила в своём сердце! Нельзя было вот так обращаться с нею, она не служанка, а сеньора из знатного дома! Не слушая возражения слуг, Асунта прорывалась к Теодоро. Нельзя прощать подобного унижения, и Мирена заплатит! Сполна и за каждое слово!

Дверь не поддавалась, и Асунта решила пройти привычной дорогой — через смежную спальню. Грохот, раздавшийся из кабинета, подтолкнул ее кинуться к двери и распахнуть ее настежь. То, что увидела молодая вдова, заставило её сердце забиться в бешенном ритме: Теодоро в распахнутой на груди рубахе выставил перед собой ладони и крутил головой.