Чтение онлайн

Спасибо вам большое, Оленька! — Нина Васильевна промокнула глаза платком. — На вас вот только и надеемся!

Девушка лет двадцати пяти с эмблемой поискового отряда на куртке коротко кивнула и похлопала собеседницу по плечу:

— Мы раскидаем по всем группам, распечатаем и пустим по своим каналам. Кто-нибудь, да и откликнется!

Сергей Викторович крякнул, хлопнул большими ладонями о колени и поднялся.

— Пойдем мы! Будем ждать.

Супруги попрощались и побрели по парковой аллее, держась за руки.

— Что думаешь? — Ольга повернулась к своему молодому человеку и по совместительству соратнику по поисковой деятельности.

— Ничего не думаю. Странная история. Но у нас такое уже было, помнишь?

— Ты про эту тинейджерку из Егорьино?

— Да. Появилась спустя полгода, а то, что мать инфаркт пережила от горя, ей по боку! Вот увидишь, эта девица тоже пересидит в теплом местечке, а потом вернётся как ни в чём ни бывало. Ладно, пошли работать!

Волонтёры отправились в свой импровизированный штаб, что ютился в крошечной комнатке. Там они составят объявление, выбрав самую лучшую фотографию, на которой Мария Полякова выглядит естественно, и составят текст… Время будет идти, в новостных лентах местных пабликов фотография съедет далеко вниз, и подписчики забудут про пропавшую девушку. Ветер и дожди истреплют бумажные объявления, вывешенные на столбах и заборах, а родные, каждый раз проходя мимо, с привычной, но не утихающей болью станут вздыхать о своей потере.

Огромная кухня была темна и пустынна. Эстефания отпустила всех слуг, а они и рады были уйти из проклятого особняка, в котором одно за другим происходили несчастья. Сначала смертельно ранили жену хозяина, потом схватили, бросили в темницу, а затем и казнили его тещу. И верховный маг, наводивший ужас на людей одним своим взглядом, был обезглавлен на главной площади. Теперь наступил черед сеньора Теодоро, а уж после его смерти король сразу приберет дом себе. Домоправительница молча чистила серебро и выкладывала его перед собой рядами, словно разгадывала пасьянс.

Маша устало опустила лицо в ладони. Теперь обвинения в убийстве Тео не сможет с себя снять, ведь Мирена не успела назвать имя настоящей преступницы. Сидящий с другого края стола Мануэль слишком пристально смотрел, и девушка слегка поежилась: ей не нравился взгляд Баррейро и то, как нервно он крутит в пальцах ножку золоченого старинного кубка.

Донья Эстефания не выдержала гнетущей тишины, воцарившейся после заданного Мануэлем важного вопроса, встала, завозилась у огромной плиты и вскоре нас толе появилось деревянное блюдо с кусками еще не остывшей тушеной говядины, немного зелени и остаток порезанных для утреннего пирога яблок. Сидевшая на подоконнике Люция не сдвинулась с места, хотя и потянула носиком воздух. Маша собралась с духом и прямо взглянула на Баррейро:

— Я не могу поехать, Мануэль! — девушка рассматривала лицо сероглазого блондина, будто его выражение могло ей подсказать правильное решение. — Король казнил верховного мага, его жену, теперь может настать очередь Теодоро. Мне рассказывали, что путь от королевской темницы до площади идет по нескольким улицам, и я не хочу, чтобы последние минуты жизни он провел без поддержки, без знакомых лиц. Мне нужно с ним попрощаться, когда… когда…

— Мария! — большая теплая рука накрыла холодные женские пальцы, и Маруся вдруг поняла, что Мануэль никогда причинит ей зла. — Людовиго не убьёт Тео! Ему нужен послушный пёс, но наш король ещё не понял, с кем связался! Теодоро выстоял перед натиском темного братства, устоял перед соблазном черного всевластия, не сдастся и сейчас!

— Легко рассуждать, когда сидишь у теплого очага и лакомишься вкусным мяском! — ответила Маша резко и громко, понимая, что обижает друга, но не сумев сдержаться. — В холоде темницы все кажется совсем другим! И почему он не отвечает? Почему?! Мы же передали ему угольные палочки и бумагу! Почему он молчит, Мануэль?!

— Ну, он же успел предупредить, чтобы мы больше не присылали кошку! Значит, есть какая-то опасность. Должно быть, за ним пристально следят, сеньора Мария, и Тео счёл за лучшее не рисковать.

Но Маша уже не могла остановиться, ибо горечь плескалась в горле:

— Вы обещали! Обещали поговорить с королём! Но вместо этого целыми днями сидите в этом доме и беспечно болтаете! А Тео… Тео один, ему холодно и голодно, и страшно!

Люция повернулась к окошку, уткнувшись носиком в мутное холодное стекло, руки Эстефании замерли над ящиком буфетного шкафа, куда она складывала серебро, один Мануэль смотрел в лицо девушки, и Маша знала, что он сейчас видел — заплаканные глаза и залегшие под ними синеватые тени, следствие бессонных ночей. Выглядела она ужасно.

— Несправедливое обвинение, — тепло улыбнулся Мануэль. — Если бы вы только знали…

Но Мария не стала слушать и выскочила из кухни, однако за дверью прижалась спиной к двери и невольно подслушала разговор, от которого стало еще больнее.

— Где я допускаю ошибку? — обратился Баррейро к домоправительнице.

— Сдается мне, сеньор, что эта молодая женщина сильно напугана. Страх и любовь бушуют в её сердце. И да смиловистится небо над нею, ведь даже если господин вернется, боль Марии не утихнет, и тому есть причина.

— Думаете, она сильно любит Тео?

Маша затаила дыхание.

— Вам ли спрашивать меня об этом. У сеньоры все написано на лице, — ответила донья Эстефания.

Почесав заросший подбородок, Теодоро приподнял веки — его новый товарищ по несчастью спокойно дремал. Этот узник не выглядел несчастным или испуганным, он словно нес службу. Не очень приятную, полную лишений, но хорошо оплачиваемую. Выходит, Людовиго зачем-то прислал соглядатая. Неужели боится, что магия де Карильи сможет пробиться сквозь охранные чары?

Друзья прислали ему несколько золотых монет, рубин, бумагу и уголь, а еще немного драгоценной соли. Тео помимо воли улыбнулся: Мария, женщина с вечным именем, ждёт дома, так есть ли силы, что способны удержать его вдали от неё?

С заметным трудом поднявшись на ноги, маг потянулся и сделал несколько фехтовальных выпадов. Он слабел с каждым днем, лишенный свободы движения и солнечного света, но тело должно быть готово в любой момент совершить рывок к свободе.

Загремели ключи и через мгновение тишину прорезал резкий голос тюремщика:

— Выходи, колдун! Тебя король к себе требует!

Не слишком торопясь — Теодоро не мог быстрее, заключенный и его конвоир побрели по коридору, освещенному жировыми фонарями.

— Скажи-ка, солдат, как долго ты служишь здесь?

— Да уж скоро пять лет.

— Должно быть, ты за это время разбогател, выстроил дом, женился на хорошей девушке, родил крепких детишек?

— Да куда там! Ютимся в хижине, которую приходится латать каждую весну.

— А говорят, что все стражники берут с узников мзду и оттого богаче иных купцов.