Чтение онлайн

— Так что там с домом? — собралась Маша с силами.

— Дом принадлежал своей хозяйке, а теперь тебе. Никто его не сможет продать, я наложил чары на него и землю под ним.

— Ух ты! А ты не подумал, что его купили для самих себя мои родные что у них может случиться какая-нибудь беда, что могут понадобиться деньги? А? И что будет, если они захотят его продать? Погоди. Своей хозяйке. Это Пантелеевне что ли? — воспоминания пронеслись в Машиной голове вихрем.

Клеенчатая общая тетрадь с пожелтевшими и чуть завернувшимися на углах страничками, строчки, написанные мелким бисерным почерком, имя де Карилья, написанное вдоль края одного из листов.

— Ты знал её? Она рассказывала про мальчика с добрыми глазами, который плакал. Что-то про мать… Ты точно знал её! — Маша снова, поддавшись импульсу выпрыгнула из воды, но быстро опомнилась, присела, сложила руки на краю бадьи и уткнулась в них подбородком. — Вы разговаривали через зеркало, да?

— И через него тоже.

— Если не хочешь — не рассказывай! — вскинула брови Маруся, я не настаиваю, просто интересно стало. Она ведь писала о тебе в своей тетрадке. Между рецептами и всякими хозяйственными заметками, так что мне…

— Первый раз я коснулся зеркала совсем маленьким. Наверное, только-только учился ходить. Нянька, что присматривала за мной, испугалась и бросилась бежать — в те времена магам приходилось скрываться, их вешали и жгли на кострах, так что не удивительно, что необразованная женщина так всполошилась.

Оставшись один, я каким-то образом провалился в другой мир, а вернулся только потому, что моя мать, выслушавшая короткий рассказ ошарашенной служанки, ворвалась в кабинет и позвала меня по имени. Я вернулся. Случай этот помню только по рассказам. А потом, через несколько лет, таким же путем я попал в дом к милой женщине, которая тогда вовсе не была старой. Она подарила мне столько ласки, сколько я не видел от родителей, она читала мне книги, рассказывала обо всём на свете и кормила, — Теодоро улыбнулся так ясно и тепло, что у Маши буквально замерло сердце. — Пирогами, — слово это он произнёс по-русски.

— Сначала я не понимал, что эта милая сеньора говорит мне, но как-то раз она принесла книжку с буквами и я вдруг сразу начал читать и понимать её речь. Магия бродила во мне и требовала выхода. Вскоре Светлый орден добился признания, и каждый правитель, желавший добиться могущества, стал приглашать к себе придворных магов, чтобы с их помощью сохранять власть и приумножать благосостояние своих стран и народов.

Постепенно родители перестали скрывать мои способности и даже наняли наставников. Эти маги и рассказали матери с отцом, что у меня дар природный и очень сильный, что со временем мое могущество может всепоглощающим. Но мне нравилось приходить в старый дом к женщине, что всегда была рада неуклюжему мальчишке. Я помогал ей как мог, и она прожила долгую жизнь, ты знаешь. Наделил её толикой магии, чтобы она могла врачевать свои хвори, а когда немного подучился, наложил чары на дом.

— У нее в шкафу висели платья… Такие, знаешь… из разного времени. Это ты ей дарил?

— Да. Моих слабых тогда еще сил хватало, чтобы переносить ее ненадолго в разные эпохи, но потом… потом она попросила, чтобы я перестал беречь её. Чтобы отпустил и дал уйти. Сказала, что хочет, чтобы дом достался хорошим людям после ее смерти. Моя прекрасна Елена. — Теодоро покрутил головой, отгоняя то ли слёзы, то ли горькие мысли. — Она сразу состарилась, сгорбилась, стала приволакивать ногу, а я приходил всё реже и реже. Не мог смотреть на угасание той, что так сильно любил.

— Елена Пантелеевна — какое красивое имя!

— А потом я увидел тебя. В её платье, в её доме, у её зеркала. Ты была так прекрасна.

Вода остыла совсем немного, но Маша не понимала, почему тело покрывается мурашками, а зубы потихоньку начинают стучать. Второй раз за день она заслушалась Теодоро и представляла живо и реально всё, что он описывал.

— Я наложил чары на дом. И снять их не сумею. Он твой.

— Это п-плохо! А вдруг я не вернусь? В-вдруг портал не откроется?

— Ты замерзла? — Теодоро умел уходить от прямых вопросов. — Сейчас я позову служанку.

— Не надо! Я сама вылезу! — решительно возразила Маша и принялась выбираться из лохани, поскользнулась, больно ударилась локтем, выругалась, отметив, что Тео не спешит на помощь. — Почему ты боишься ко мне прикоснуться? — зло спросила она, решив больше не медлить с выяснением правды. — Я больше не нравлюсь тебе? Прекрасно! Тогда скажи мне об этом! Скажи, чтобы перестало болеть моё сердце! Это ведь так жестоко — бросать человека молча! Не объясняя ничего! Тео?!

Но де Карилья уже уходил прочь. Плечи его поникли, словно он нес на себе неподъемный груз.

— Каков смельчак! — закричала Маша вслед. — Да ты герой, Карилья! Надеюсь, твой сын на тебя не похож! — обидные слова всё вылетали и вылетали из её уст, но отскакивали от каменных стен и без ответа таяли в воздухе.

Потом вошла служанка и с невозмутимым лицом помогла девушке одеться, проводила в комнату, которую без посторонней помощи Маруся бы не нашла, спросила, спустится ли сеньора к ужину и имеется ли у нее перемена платья.

Кивая головой и отвечая невпопад, Маша думала о своём — значит, есть шанс попасть домой. И это главное! Она вернется в Калиновск, разведется с Богдановым и останется жить в доме Елены Пантелеевны. С работой тоже разберется как-нибудь. Зато тетя и дядя будут рядом! И двоюродные брат с сестрой. И лес, и Ока, и всё то родное, которое ещё никогда не предавало и всегда дарило силы.

— А можно как-нибудь открыть окно? — вдруг спросила Маша, и служанка, подумав немного, покрутила головой.

Воздуха, который влетал в щели, всё равно было мало, словно легкие сжались и никак не могут вдохнуть.

— Не могли бы вы позвать Тито?

Бастард явился спустя какое-то время, но Маше ожидание показалось невыносимо долгим. Одетая в ту одежду, что подобрала донья Эстефания, с распущенными чуть влажными волосами она вовсе не походила на сеньору, и Тито выдохнул. Больше всего юноша боялся, что Марухе переменится, вновь станет госпожой по праву рождения и замужества, возгордится и отвернется от верного друга.

— Зачем тебе открывать окно? А если отвалится задвижка, и мы не сможем его закрыть?

— И пусть! Я хочу вдыхать воздух моря, мне душно здесь! Проклятый замок давит своими мрачными стенами!

— Это всё легенда, Маруха. Глупая страшная сказка. Забудь! Отец просто развлекал нас древними баснями, чтобы дорога не казалось унылой и трудной.

— Сказка? Не знаю, не верится, что это выдумка, Тито. Теодоро рассказывал так убедительно, что я даже видела перед собой все происходящее!