Чтение онлайн

Оказавшись у меня в руках, Исида недовольно заворчала, но, к моему облегчению, не стала ни вырываться, ни царапаться.

– Тише, тише, успокойся, – шептала я ей на ушко. – Это всего лишь глупая маленькая обезьянка.

Затем, уже громче, я обратилась к Гаджи:

– Теперь успокой своего Сефу.

Гаджи с уважением взглянул на меня и сказал своей обезьянке несколько слов на арабском. Сефу со щелчком захлопнул пасть и забрался на плечо Гаджи. Отсюда он в последний раз скорчил рожицу Исиде, а затем скрылся под одеждой Гаджи и превратился в горб на его спине.

И вовремя превратился, надо сказать. Снаружи послышался перестук копыт и приближающиеся голоса. Я прижала палец к губам и подобралась к двери конюшни, чтобы посмотреть, кто – или что – приближается к нам.

А оказались это Набир и мама, они ехали верхом на осликах и вели за собой еще десяток серых ушастиков. Похоже, необитаемой наша конюшня больше не будет.

Мама увидела меня стоящей в дверях конюшни и приветственно махнула мне рукой.

– Взгляни, дорогая! Как тебе наш новый транспорт? Не правда ли, они милашки!

– Просто прелесть! – так же весело откликнулась я, хотя на самом деле появление осликов совершенно путало все мои планы относительно жилья для Гаджи.

– Я надеюсь, она не слишком много за них заплатила, – сказал за моей спиной Гаджи. – Они не слишком-то хороши, честное слово!

Я посмотрела на Гаджи. Ну конечно же! Как я раньше не сообразила! Я схватила его за руку и потащила за собой на улицу, радостно крича:

– А я нашла для нас человека, который умеет обращаться с осликами. Замечательно, правда, мама?

На следующий день мы поднялись до восхода солнца, чтобы попасть в Долину Царей еще по холодку. Я дала себе зарок забыть на время о своей тайной миссии и полностью сосредоточиться на своей новой роли официальной участницы самой настоящей профессиональной археологической экспедиции. Наверняка я стала первой в истории одиннадцатилетней девочкой, которая удостоилась такой чести.

Признаться, внешне Долина Царей выглядела так себе. Пустое, выжженное солнцем, окруженное источенными временем песчаниковыми скалами и изрезанное ущельями пространство. Однако атмосфера этого безлюдного места потрясала и давила сконцентрированной в ней энергией. Как только мы вошли в некрополь – Город Мертвых – воздух сделался густым от мут и акху – растворенных в нем духов, оставшихся от давным-давно истлевших тел.

Несмотря на лившийся с неба ослепительный солнечный свет, долина представлялась мне мрачной, казалось, что прорубленные в скалах туннели уходят вниз до самого Подземного мира мертвых, откуда по ним просачивается на поверхность земли невероятная, абсолютная тьма.

Я зябко поежилась. Даже одинокий сторож, охранявший вход в долину, выглядел посланником темных сил – он был грубым, угрюмым, враждебно настроенным и явно не хотел пропускать нас.

Мама неприязненно изучала взглядом этого человека, защищавшего права некоего джентльмена, купившего исключительное право на проведение раскопок в Долине Царей. Вообще-то теперь сюда не пускали никого, но мои родители успели застолбить за собой усыпальницу Тутмоса III раньше, чем тот джентльмен приобрел свои права. В конечном итоге владелец прав дал согласие на то, чтобы в виде исключения пустить нас в долину, но при условии, что мы проведем только опись усыпальницы и ее содержимого. Это разрешение подтвердила каирская Служба Древностей.

Нужная нам усыпальница находилась в дальнем конце долины. Там, у подножия скалы, нас уже дожидалась небольшая группа египтян в черных мишлахах и белых тюрбанах. Были там и двое европейцев – один маленький и тощий, другой огромный, как медведь. Причем медведь, только что разбуженный после зимней спячки. Мама представила мне его как Казимера Ядвигу, профессора из Польши. У Ядвиги были густые каштановые усы с уныло опущенными вниз кончиками и добрые, но грустные, словно он ожидал удара судьбы, глаза.

Ядвига полюбился мне с первого взгляда, и я тут же принялась придумывать способы поднять ему настроение.

Хилым дохляком оказался Гюнтер Румпф из Берлинского Археологического общества. Он был бледным, ужасно серьезным и на редкость прямо держал спину – как на параде. Еще у него были слишком тонкие губы и слишком широкие ноздри. Свои прямые, светлые, как солома, волосы он стриг длиннее, чем требовалось по моде, и гладко зачесывал назад. Если Ядвига при знакомстве сразу протянул мне руку, Румпф этого не сделал, вместо этого он недоуменно, как какую-то диковинную букашку, принялся рассматривать меня сквозь свои очки в тонкой золотой оправе. Ужасно неприятный тип. Пока я раздумывала, обидеться мне на Румпфа или просто игнорировать его, мама предложила приступить к работе.

Вход в усыпальницу Тутмоса III располагался высоко над землей, почти на самой вершине скалы, и был прорезан между двумя напоминающими колонны выступами камня. При виде этого маленького отверстия сердце мое пустилось вскачь, и не только от возбуждения и восторга, но и от тревожных воспоминаний. Когда я была здесь в последний раз, мне пришлось столкнуться лицом к лицу с самыми коварными и беспощадными Змеями Хаоса. Это была смертельная схватка. Даже сейчас, прикрыв глаза, я снова слышу долетающий из мрачных глубин усыпальницы злобный смех фон Браггеншнотта.

Глупости. Какой еще смех? Несколько дней назад я сама, своими глазами видела фон Браггеншнотта. Он сидел в кабинете Масперо, в Каире.

Если он, конечно, не успел перебраться сюда. Я нервно взглянула наверх, на вход в усыпальницу.

Мы привязали наших осликов у подножия скалы, рабочие принялись сгружать необходимые инструменты и снаряжение, и вскоре можно было начать подъем ко входу в усыпальницу Тутмоса III. К счастью, первой должна была подниматься не я – это почетное право предоставили моей маме.

Я наблюдала за тем, как она взбирается по вырезанным в скале, крошащимся под ногой ступенькам, а потом преодолевает последний отрезок пути по шаткой лестнице. Следующей была очередь польского медведя Ядвиги. Честно признаюсь, я очень боялась, что лестница не выдержит и обломится под этим здоровяком. Судя по печальному выражению лица Ядвиги, он перед началом подъема думал то же самое. Однако лестница оказалась гораздо прочнее, чем казалась на вид, и Ядвига благополучно достиг цели.

Потом настал мой черед. Я осторожно взбиралась по каменным ступенькам, боясь засыпать камешками стоящего внизу рабочего. Впрочем, тюрбан у него был таким толстым и многослойным, что его голова не почувствовала бы и падения кирпича.

Наученная горьким опытом, я на этот раз все продумала наперед, и сейчас на мне под платьем были надеты брюки моего брата Генри, так что можно было не думать о том, что кто-то может увидеть мои панталончики. И знаете, я вам скажу, когда у тебя прикрыто все, что нужно, чувствуешь себя намного увереннее и бодрее.

Лестница, как я уже говорила, была отвесной и шаткой. Поднимаясь по ней, я изо всех сил старалась не думать о твердых острых камнях внизу, далеко под моими ногами.

А потом настал самый трудный момент – верхний край лестницы немного не доставал до выступа перед входом в усыпальницу. Здесь нужно было подтягиваться, но, к счастью, делать этого мне не пришлось. Из темного отверстия наружу высунулся Ядвига и протянул мне руку.