Чтение онлайн

В числе шарлатанств, извративших подлинную традицию, надо различать обычай приобщения к тайнам у древних жрецов Востока. Вряд ли приходится сомневаться, что этой тайной были вначале предания о первобытном строе. Но так как рост бедствий требовал усиленного принятия мер предосторожности для сокрытия от народов этой прискорбной тайны, то открывать ее стали лишь узкому кругу посвященных и создали вымышленные тайны, чтобы отвлечь внимание любопытных подначальных, приобщаемых к священству. В результате систематического сужения круга избранных, подлинные предания стали достоянием столь незначительного количества адептов, что обладатели тайны могли быть уничтожены войной или иной невзгодой; жреческая же масса преспокойно продолжала свои таинственные (но уже беспредметные)посвящения для соблюдения видимости корпорации.

Надо полагать, что жрецы Изиды и Брамы уже были в состоянии такого неведения и не имели никакого понятия о первобытном строе; во всяком случае, сведения о нем были извращены очень скоро в те грубые времена, когда письменность еще не была изобретена и каждый рассказчик непременно добавлял от себя к переданному ему повествованию. Люди Востока – сочинители не хуже обитателей берегов Гаронны, и надо полагать, что 300 лет спустя предание, о котором идет речь, было до такой степени извращено добавочными вымыслами, что разобраться в нем уже не могли и сами посвященные. Уцелел лишь остов истины – счастье минуло и безвозвратно утрачено. Отсюда жрецы делали умозаключение о мнимом гневе Божьем, об изгнании из рая; они распространяли эти и другие басни для устрашения толпы и подчинения ее намерениям жреческой касты.

Полагаю, я достаточно ясно охарактеризовал причины нашего полного неведения о нравах и обычаях первобытного общества. Этому неведению наступает конец. Теория социального движения внесет полную ясность в этот вопрос: она подробнейшим образом укажет, каков был механизм этого первобытного общества, на смену которому пришли дикость, патриархат и варварство.

Я охвачу эти пять социальных периодов одной главой. Подробная трактовка каждого из них завела бы меня слишком далеко и заставила бы выйти из рамок данного проспекта.

Пропустим второй период – дикости, для нас малоинтересный, и перейдем к третьему, или патриархату. Это общество нам почти незнакомо: этот строй, а его принимали за первобытный, в первые века не существовал ни у одного народа. Люди всех рас были чужды предрассудков в эпоху своего сотворения и не считали преступлением свободу любовных отношений; их физическая сила и их долголетие внушало им прямо противоположные взгляды: они предавались оргиям, кровосмешению и самым похотливым наклонностям. Мужчины, как общее правило, доживали до 128 лет и, следовательно, имели в своем распоряжении целых 100 лет для полноценного удовлетворения потребности в любви; разве можно было убедить их, как податливых цивилизованных, в том, что они должны целые сто лет наслаждаться любовью с одной и той же женщиной и не любить других?

Прошло много времени, прежде чем народились условия, заставившие ограничить свободу любовных отношений: надо было, чтобы раса утратила значительную долю своей первобытной силы для подчинения правилам, столь противным интересам крепких, здоровых людей. Но так как с распадом серий сила и крепость уменьшаются, то общий упадок расчистил путь принудительному регламентированию любви и переходу к дикости, патриархату и т. д.

Патриархальный строй нам известен мало, как и первобытный. Авраам и Иаков в том виде, как нам их рисуют, – люди отнюдь не «добродетельные»; это «тираны», полные злобы и несправедливости, содержащие гаремы и рабов согласно обычаю варваров. Эти паши и тираны своего маленького мирка предавались всякого рода распутству. Можно ли придумать что-либо более преступное и несправедливое, чем изгнание Авраамом Агари и ее сына Измаила [33] , обрекаемых на голодную смерть в пустыне, только потому, что Авраам достаточно насладился этой женщиной и она ему больше не нужна. И на этом основании он посылает на верную смерть женщину и малое дитя. Таковы патриархальные добродетели во всем их блеске и величии; все поведение патриархов изобилует поступками столь же отвратительными.

И тем не менее философия хочет вернуть нас к патриархальным нравам. Философ Рейналь [34] в своей «Истории обеих Индий» начинает с напыщенного восхваления китайцев, изображая их самой совершенной из наций на том основании, что они сохранили патриархальные нравы. Проанализируем их совершенство: Китай, прекрасную культуру которого славят, столь беден, что народ его горстями ест червей, которыми кишит его одежда. Китай – единственная страна, где плутовство узаконено и в почете; любой купец вправе применять в торговле неправильные весы и практиковать иные виды плутовства, наказуемые даже у варваров. Китаец ставит себе в заслугу надувательство; обманув человека, он созывает соседей, чтобы выслушать от них похвалы и вместе с ними посмеяться над обманутым (закон при этом не допускает жалоб). Эта нация невероятно любит судиться; нигде не судятся с таким рвением, как в Китае. Низость там столь велика, а понятие о чести столь чуждо, что палач является одним из приближенных, одним из видных офицеров монарха, который любит, чтобы неугодных ему придворных наказывали плетьми у него на глазах. Китайцы – единственный народ, открыто презирающий своих богов: они волочат своих идолов в грязи, когда не получают от них требуемого. Эта нация широко практикует детоубийство; как известно, бедные китайцы кладут своих детей на навозные кучи, где их живыми пожирают свиньи; а не то они привязывают их к пустой тыкве и пускают по течению реки. Китайцы – нация самая завистливая, наиболее угнетающая женщин, которым с детства уродуют ноги, чтобы они не могли ходить. Что касается детей, то отец имеет право проиграть их в кости и продать в рабство. И при наличии таких нравов – я даю лишь беглый набросок их – китаец насмехается над цивилизованными на том основании, что они менее плутоваты. По его словам, европейцы не знают толка в торговле, и только голландцы кое-что в ней смыслят, а настоящий толк знают лишь китайцы [35] .

Таковы «патриархи», которых восхваляет философия и ставит нам в пример Рейналь. А между тем, он, несомненно лучше всякого другого знал, что Китай кишит всякого рода общественными пороками, но он прославлял их нравы, увязывая их с духом философов, с их софизмами относительно семейного быта и промышленной изоляции, которую они проповедуют. Такова подлинная причина восхваления ими патриархального быта вопреки отвратительным результатам, к которым он приводит; на самом же деле, среди наций земного шара самые коварные и порочные – китайцы и евреи, наиболее верные патриархальным нравам [36] .

Чтобы устранить эти нелицеприятные свидетельства, философы, рисуя яркими красками Китай, обходят молчанием его развращенность и чудовищную нищету народа. Что касается евреев, то их общественные пороки объясняют теми преследованиями, которые им приходилось претерпевать, тогда как на самом деле преследования облагораживают изгнанников.

В период преследований христиане заслуживали уважения, не имея, ни своего монарха, ни иного связующего начала. Почему же преследование религии оказало столь различное действие на тот и другой народ? Потому что в своей невзгоде христиане усвоили корпоративный дух, который у изгнанников становится зачатком благородных страстей. Евреи же блюли патриархальный дух, который таит в себе зародыши низких страстей и который развратил их еще в дни их могущества.

Это мое отступление диктует исследование патриархального духа, пороков и лицемерия, порождаемых им в сердце человека.

Но в данном небольшом труде нельзя все это объять. Итак, возвращаюсь к поднятому мной вопросу и ограничиваюсь указанием на неосведомленность цивилизованных в вопросе федерального патриархата, этого третьего периода социальной разобщенности.

Федеральный (или сложный) патриархат складывается из семей кочевых свободных и объединяющихся в племенном совете по методу татар. Патриархальные семьи на этой стадии заинтересованы в улучшении участи титулованных супруг, в постепенном расширении их привилегий и гражданских прав вплоть до предоставления им той половинчатой свободы, которой они пользуются у нас. Эта мера в патриархате служит исходным пунктом для выхода из третьего периода и вступления в пятый период – в цивилизацию. Цивилизация не может народиться ни в недрах дикости, ни в недрах варварства; ни дикари, ни варвары, никогда не усваивают сразу наших общественных навыков, и американцы, несмотря на все их соблазны, несмотря на все интриги, пущенные ими в ход, не втянули в полной мере ни единого племени в круг Цивилизации. В соответствии с естественной линией движения Цивилизация должна народиться в недрах федерального патриархата или извращенной формы варварства, существовавшей на древнем Востоке и смыкавшейся во многих отношениях с федеральным патриархатом.

Что же касается простой формы патриархата, существовавшей при Аврааме и Иакове, то этот строй ведет лишь к варварству, в этом строе каждый патриарх становится сатрапом, возводит все свои фантазии на степень добродетели и практикует в отношении семьи самую возмутительную тиранию, по примеру Авраама и Иакова, своей порочностью и несправедливостью превзошедших тех, кто восседает на престолах Алжира и Туниса.

Дикость, варварство и цивилизация – известны не лучше патриархата. Перейдя к фазам и характеристике каждого периода, я покажу, что наше философское понимание цивилизации столь же ошибочно, как и представление о способах выхода за ее пределы и перехода к шестому периоду.

Этот шестой период – гарантизм [37] – таков, что мысль о нем могла бы прийти в голову философам, потому что он мало отступает от обычаев, усвоенных Цивилизацией, и сохраняет еще семейный быт, брак и главные атрибуты философской системы; но он значительно уменьшает революции и бедность. Впрочем, сколь бы легко ни было выдумать этот шестой период, разве сумели бы философы возвысить род человеческий над Цивилизацией, раз они не умеют поднять его даже на ступень цивилизации, т. е. организовать переход дикарей и варваров к Цивилизации. Они не сумели даже помочь Цивилизации в ходе ее развития: подразделив механизм Цивилизации на четыре фазы, я покажу, что переход к третьей фазе произошел случайно и что философы никогда не оказывали никакого влияния на прогресс дорогой им Цивилизации. Они замедляли ее развитие вместо того, чтобы ускорять, они подобны неразумной матери, которая, увлекаясь, утомляет ребенка, изощряется в опасных выдумках, способствует зарождению в нем болезни и толкает его к гибели, воображая, что приносит ему пользу. Так действовали и философы, восторгаясь Цивилизацией; они всегда ухудшали дело, воображая, что улучшают его; они поддерживали укоренившиеся иллюзии и проповедовали заблуждения, вместо искания путей к истине. Они и сейчас, очертя голову, погружаются в меркантильный дух, с которым следовало бы им бороться, хотя бы из чувства стыда, поскольку они высмеивали торговлю на протяжении двух тысячелетий. Скажу прямо, если бы это зависело только от философов, Цивилизация застряла бы на первой фазе и сохранила бы варварские обычаи, каково рабство, восхваляемое учеными Греции и Рима [38] .