Чтение онлайн

— Да, Евграф Антуанович, – подал голос Бомелий.

— И кто был добровольцем?

— Все они по очереди, тащемта. А я мониторировал их биохимию, – просипел Антон, который отчего-то был ни жив, ни мертв, чем очень даже оправдывал свою фамилию.

— Тоже похвально. Такое товарищество заслуживает отдельного упоминания в моем отчете для Павла Ивановича, – услышав имя ректора, все присутствующие икнули, – Все остальные присутствующие получают по моему предмету пятерки на первый срез, также авансом для некоторых. Кроме, разумеется, студентов Бомелия и Монеткина. Все же такой дисциплины у вас нет. Однако, вы все равно получите по пять дополнительных баллов на счет, чтобы подчеркнуть для вас важность сотрудничества. Разумеется, коллеги-алхимики, если вы пожелаете улучшить результат, всегда готов протестировать ваши знания.

— Давайте ближе к делу, Евграф Антуаныч, – прокряхтел толстяк.

— Совершенно верно, Петр Павлович. Тем не менее, господа студенты, отныне вам запрещен подобный метод распространения экспериментальных препаратов, и в следующий раз, если таковой случится, вы ответите по всей строгости устава.

— Меня просто интересует, – откашлялся представитель гильдии, – Почему вы решили сбывать ваш препарат подпольно? У вас в университете же действует вполне легальная система покупки препаратов.

Я шокированно уставился на Бомелия. Тот пожал плечами. Я перевел взгляд на Лидию.

— А ты и не спрашивал. Две студенческие аптеки, одна у нас на цоколе, другая тут, в Корпусе.

— Так что, дамы и господа, от вас никто не требует прекращать продажи совсем. Естественно, если у вас найдутся покупатели на столь… сомнительно зарекомендовавший себя товар.

— Но ведь всегда есть «но», верно понимаю вас, Петр Павлович?

— Совершенно верно, Марк Петрович, – опасно. Этот (контролируем рот) хрен даже выяснил мое отчество, значит, мне уже отведено место в его грязных интрижках, – Понимаете ли, продажа препаратов в аптеку может осуществляться лишь по специальной студенческой лицензии. Такие лицензии имеют клубы ритуалистики, фармакологической алхимии и Великого Делания. Вашему клубу, к сожалению, не приходится рассчитывать на такую, ввиду специфики, естественно. Однако, у нас есть личные лицензии. Скажите, у вас есть желание продавать ваш «глицин-ультра» дальше?

— Не исключаю такой возможности, – осторожно ответил я, – Естественно, в рамках устава.

— Конечно-конечно. Тогда, если вы позволите, – откуда-то в руках Петра Павловича возникла черная папка, откуда он достал кипу листов на скрепке. Готов поклясться, что у него не было ни портфеля, ни дипломата с собой, – В таком случае, предлагаю вам ознакомиться с лицензионным договором.

Я шагнул к нему и принял договор. По весу там было страниц сорок, никак не меньше. Под молчание все присутствующих я углубился в чтение. Благо благодаря препарату читал я очень быстро и вдумчиво, последнее – на девяносто процентов от максимума. Оставшимися десятью я как мог контролировал свой рот.

Прочитал договор я за десять минут, в течение которых Анна успела предложить гостям кофе из артефактной кофемашины и даже сумела приятно их удивить. Потом я еще раз пробежался по основным моментам, вызвавшим у меня шок, неверие, негодование и восхищение совершенно бульдожьей хваткой гильдии, после чего посмотрел на Петра Павловича…

Пившего кофе из моей кружки! Со смешным рыжим котенком!

— Прошу прощения, Марк Петрович, – нисколько не смутился моей потере самоконтроля гильдиец, – К сожалению, я не принес с собой своей. Что вы решили?

— Я правильно понял, – начал я, – Что лицензия подразумевает, что семьдесят процентов с каждой пилюли идут в карман гильдии, еще два процента в пользу профсоюза, что после пяти лет продажи интеллектуальная собственность отчуждается в пользу гильдии, а также есть четыре вида штрафов по неустойкам и план-квота сдачи препарата?

— А также запрет на дарение препарата. Кроме того, что с лицензией, что без, на столь сильнодействующий препарат будет действовать запрет на изготовление для личных нужд. Вы, все же, клуб артефакторики, и к изготовлению фармакологических препаратов не можете иметь отношения.

— Хочу заметить, что артефакторика может все, – мрачно отозвался я словами, которые повторю в свое время не один десяток раз, – Вот эти моменты я тоже увидел, к вашему сведению.

— Так можно поинтересоваться, что вы думаете? – настоял Петр Павлович. Глаза этого бульдога уже смотрели не с доброй усмешкой. В них стоял безжизненный, стеклянный блеск, будто отражение на поверхности перегонного куба.

— Конечно же, ответ один. Госпожа Лидия… – я на секунду замялся, но глицин спас меня и тут, – Анатольевна, позволите мне взять ваш блокнот с рецептурой?

— Конечно, Марк Петрович, – Лидия кое-как раскукожилась и протянула мне блокнот с красной обложкой, тот самый. На последней заполненной странице блокнота, исписанного различными рецептами, был он. Рецепт глицина-ультра. Двадцать два ингредиента. Точные дозировки до миллиграммов. Рецепт мы никуда более не сохраняли.

— Господин Ломоносов. Глядя мне в глаза, произнесите вслух ответ: это единственная копия рецепта? – в голосе гильдийца послышалась сталь.

— Конечно, это единственная копия, – тоже звякнул сталью я.

— Что ж. Ваше решение?

Я посмотрел на Лидию. Та кивнула. Бомелий кивнул. Антон тихо сказал: «Давай».

Я вырвал лист с рецептом. Подошел к атанору, открыл дверцу и бросил лист туда.

— Я, вообще-то, хотел взглянуть, – цыкнул Евграф Антуанович.

— Ваши предположения, сколько там ингредиентов? – спросила Лидия.

— Двадцать два, и все есть в списке интенданта, – с уверенностью сказал преподаватель.

Вот знаток, блин.

— Собственно, ответ ясен, – отряхнул от невидимых пылинок свой пиджак гильдиец, – В таком случае откланяюсь, господа и дамы. Напоследок, хочу обратить ваше внимание на тот факт, что я изредка буду присутствовать на территории университета, и каждый раз, поверьте, каждый раз буду искать следы вашего препарата.

— Я понял вашу позицию, Петр Павлович. Всего вам доброго, – как можно доброжелательнее сказал я.

Наши незваные гости уже собрались удаляться, как вдруг:

— Хотела у вас уточнить, Евграф Антуанович, – осмелела из своего кресла Лидия, – Если вы исследовали рецептуру, то…

— Без приема препарата, все внешние проявления побочных эффектов пройдут сами собой через двадцать-двадцать два часа. С высокой долей уверенности заявляю, что это не оставит после тебя вреда организму. Все же, если я правильно понял рецептуру, зелье у вас получилось весьма неплохим.

— Благодарю вас, Евграф Антуанович. Всего хорошего.

— И вам. Очень жаль, что вы не являетесь членом клуба фармакоалхимии. Вы ведь могли сделать карьеру…

— У нас уже был разговор на эту тему.

А вот такой голос Лиды я слышу впервые. Мягкий снаружи и полный стальных игл внутри. Аж мурашки по коже.

— Я помню, госпожа Сибелист. Помните, пожалуйста, мои слова. В следующий раз господин Белосельский уже не будет так благосклонен.

И за гостями закрылась дверь.