Чтение онлайн

Пришлось пропустить последнюю лекцию и срочно бежать в клуб артефакторики, где я наконец протестировал свои знания в александрике, чем остался доволен. Нет, серьезно, писать длинные и сложные фразы на футарке, парясь над ударениями и сопоставлением рун все же не наш основной метод. Вот к примеру, взять некий пример, сферический и в вакууме. Сделать приспособу вроде электромагнитного перемешивателя для химических опытов. Технически, это колба на подставке, и маленькая вытянутая капсула-магнит. Подставка особая, ты включаешь ее, и капсула начинает бешено вращаться, отлично перемешивая твой раствор. На футарке я бы начал писать что-то вроде «именем Одина-отца повелеваю кусочку магнитного железа с хромовым покрытием вращаться, егда на контур поступает ци бла-бла-бла».

То есть, футарком ты прямо (хотя какой «прямо», витиевато и велеречиво) описываешь принцип работы твоей приблуды. Александрика же по сравнению с футарком – шедевр лаконичности. Не знаю, как алхимики древнего Египта, он же почтительно Та-Кемет, сделали или открыли эти законы, но особые значки могут служить обозначением химического элемента, смеси, свойства, понятия – и все это одновременно. И не только обозначать, а и давать алхимику власть над ним. Ограниченную, опосредованную, но власть.

Возвращаясь к примеру. На александрике «хром-никель-ванадий-галлий-водород», записанный через алхимические значки, дает точно тот же эффект: капсула начинает быстро-быстро крутиться. Переводится как «подача-энергия-вращение-ограничение-скорость». Там есть, конечно, и свои сложности и тонкости, но примерно я вам рассказал.

И свою новую задумку я сделал не с помощью футарка, отвратительно сложного и безнадежно отсталого, а с помощью александрики. Сделал, испытал, проморгался и понял, что это успех, и что третий бой, если немного повезет, уже у меня в кармане.

А на всякий случай я с помощью ленточной пилы, лобзика по металлу, молотка, мата и гравера собрал себе последний аргумент, которым, в принципе, пользоваться не собирался. Но мало ли что?

***

Три часа дня. Поплутав по территории, я наконец выбрался к второй арене. Вообще, оказалось, что они расположены неожиданно близко к корпусу, я-то ожидал увидеть их на отшибе.

Михаил Троегоров, коварно похитивший свою шевелюру у горного барана, что удивительно не сочеталось с веснушчатой и голубоглазой физиономией, уже ждал меня. Ждал около самой арены, так как там сейчас шел бой мага и… вообще-то непонятного кого.

Арена представляла собой круг, покрытый песком, диметром метров пятьдесят, окруженный невысокими трибунами, сейчас почти пустующими. На самом же песке творилось что-то странное.

Был маг, явно специализирующийся на воде, и белокурая девчушка, по виду едва ли тянущая на шестнадцать, такая она была тонкая, воздушная и хрупкая. Сейчас она сидела на корточках, демонстрируя выпяченные из-под мантии худые острые коленки в драных зауженных брюках, и очень пристально смотрела на противника. А того натурально кочевряжило, другого слова не подобрать. Парень, очень плотно сбитый и почти лысый, катался и корчился в песке, натужно хрипя и то и дело вслепую из ладоней метая куда-то в белый свет как в копеечку тугую струю воды, что легко оставляла в песке внушительные рытвины даже на расстоянии в полтора десятка метров. Такой брандспойт меня-то с ног собьет, да что там я, даже Монеткин качнется (наверное), а эта девчушка улетит аж до своей общаги. Но, несмотря на то, что брандспойт маг выдавал с завидной регулярностью, он не мог отправить поток даже в сторону девушки. Он попадал в трибуны, после чего хрипел, вставал на корточки, бросался вперед, зарываясь носом в песок, потом, рыча, вскакивал, но лишь для того, чтобы упасть на спину, встать на мостик и кинуть новую струю в воздух над собой.

А девчушка просто, по-пацански, сидела на кортах и вдумчиво буравила парня взглядом.

— Это вообще что происходит? – пораженно спросил я, не обращаясь ни к кому конкретному.

— Да Белов решил, что намочит блузку Екатерине Чайкиной, а та возьми и услышь, – охотно пояснил с трибуны какой-то парень в мантии с желтым галстуком. Стоп, зеленый – алхимики, красный – маги, синий – шаманы… Желтый, получается, факультет Сборной солянки? – Ты перваш?

— Ну да.

— Я Артур Красногоров, с факультета Специализированного дара, второй курс, первая группа. А это моя одногруппница, Катя Чайкина, номер два среди всех астральщиков этого универа.

— Я Марк Ломоносов, – отрекомендовался я свисающей с полутора моих ростов голове с ярко-синими волосами. Забавный контраст с фамилией.

— О, белоголовый! Видал твой бой. Неплохо для перваша, неплохо. Но последняя фразочка подкачала, лучше бы ты просто промолчал.

— Стиль – наше все, – пожал плечами я.

— Ну, будем знакомы, – из-под головы вылезла рука, и я высоко протянул руку, чтобы пожать ладонь, – О, гля! Заканчивает!

Чайкина и вправду заканчивала. Она встала и мерно, как маятник, раскачивалась, а ее оппонент на одной ноге крутился на месте, причем крутился благодаря потокам воды, что били из его рук. Крутился с такой силой, что медленно становился просто смазанной фигурой.

— Силен Белов, силен, – протянул Красногоров, – Но менталка и выдержка ни к черту. Наверное, с вестибюляркой та же история.

Так и вышло. В один момент маг просто остановился на одном месте, рухнул на колени и выдал еще один, явно последний, брандспойт. Чисто физиологического характера. Да, ему явно не стоило есть перед дуэлью.

Тем временем девчушка встала, картинно поклонилась ранее незамеченному мною преподавателю и покинула песчаный круг. Тут же откуда-то вышли четверо человек в желтых куртках – обслуга, двое с носилками для стонущего мага, и еще двое с граблями, лопатой и пакетом. Прозорливо.

— Дуэль Елизаветы Чайкиной и Олега Белова завершена победой первой, – огласил преподаватель, правда, непонятно для кого, одновременно вбивая результат в планшет, – Попрошу на арену выйти следующую пару, Михаила Троегорова и Марка Ломоносова!

Мы послушно выбрались на песок, встав несколько поодаль от того места, где сейчас меняли песок.

— Причина вызова? – равнодушно поинтересовался незнакомый мне препод.

— Оскорбление чести! – выкрикнул кудлатый вьюнош.

— Ну да, ну да, – только и фыркнул преподаватель, – Ломоносов, вы принимаете вызов?

— Да.

— Правила дуэли?

— На кулаках, – с прежним пылом ответил Троегоров, – До первой крови!

Тут уже фыркнул я. Легчайшая.

— Мирное урегулирование невозможно? – преподаватель произнес шаблонную фразу.

— Нет, – зло выплюнул Мишка. Не получается у меня воспринимать его всерьез. Возможно, потому, что мы с ним были одинакового развития. Были. Вчера вечером.

— Я так-то невиновен, и не стремился задевать его честь, – скучающе ответил я, – Но уж что имеем.

— Вы не пробовали принести хотя бы формальные извинения? – несколько оживился препод.

— За что хоть? За его собственное решение? За последствия его решения? Так я и сам испытал такие же последствия, мне что, еще самому перед собой извиняться? Так что не, извиняться не буду. Рыцарь останется без извинений, – усмехнулся я одному мне понятной шутке.

— Что ж, в таком случае приказываю разойтись по кругам, – подчиняясь воле преподавателя-мага, на песке зажглись огнем два круга, практически в разных концах арены. – Дуэль начинается по всполоху.