Чтение онлайн

В конфликте Новикова с Екатериной II нельзя видеть узкоиндивидуальный смысл. Расправа Екатерины над Новиковым не результат его излишней «самостоятельности», а антикрепостническая направленность его сатиры, в которой явно отмечается «вольномыслие». Тем не менее общий характер деятельности Новикова выходит из просветительских тенденций в русской литературе XVIII в.

Деятельность Новикова не выходила за рамки просветительства, хотя в условиях абсолютизма она была весьма радикальной. Г.П. Макогоненко, советский исследователь творчества Новикова, справедливо отмечает наличие противоречий уже в первый период его деятельности: «Весь талантливый сатирический материал “Трутня” таил в себе трагический разрыв между художником, сатириком, увидевшим звериный лик русского помещика и чиновника, и проповедником моральных сентенций, наивно обращавшимся к этим же тиранам и мучителям с призывами к моральному воскрешению». Социальный протест Новикова очевиден. Сам Новиков свидетельствует об определенных политических тенденциях в его мировоззрении: «Находясь на распутье между вольтерьянством и религией, я не имел точки опоры», – утверждает Новиков. Он остро ставит вопрос о крепостничестве в своих «Письмах уездного дворянина к сыну».

Отмечается творческое отношение Новикова к иностранным литературным источникам, а его издательская деятельность в этот период приняла небывалые для России того времени размеры.

Несомненно общеобразовательное и воспитательное значение деятельности Новикова, чье влияние сказалось на Фонвизине и Карамзине. «Сатирический публицист», издатель книг, историк и археолог, философ, горячий патриот, искавший просвещения для блага народа, – таков характер деятельности Новикова.

Высоко оценивал издательскую и благотворительную деятельность Новикова Г.В. Плеханов, отмечавший у него (кроме прочего) «стремление улучшить существовавший в России порядок вещей…».

Последний период творчества Новикова, связанный с масонством, менее значим для литературоведения.

Известен «Московский кружок» любителей литературы 1770-х годов, куда входили представители различных слоев российской интеллигенции: И.В. Лопухин (1756—1816) – публицист, член Сената; И.Г. Шварц (? – 1784) – профессор немецкого языка; С.И. Гамалея (1743—1822) – московский генерал-губернатор, благотворитель; И.П. Тургенев (1752—1807) – директор Московского университета, отец декабристов Николая и Александра; М.М. Херасков (1733—1807) – известный русский поэт; Т.М. Прохоряшин – уральский богач; В.А. Трубецкая (урожденная княжна Черкасская) – сочувствующая и помогавшая членам кружка. В кружке интересовались Вольтером, Руссо, Гольбахом (его «Системой природы»), занимались самопознанием и самообразованием.

Русские поэты и писатели XVIII в. не стояли в стороне и от проблем эстетики и литературоведения.

Одним из первых в отечественной литературной науке выступил М.В. Ломоносов (1711—1765). В 1739 г. опубликовано его «Письмо о правилах стихотворства», а в 1743 г. – «Краткое руководство к риторике», в котором выдвинута теория «о трех штилях» поэтического языка.

В.К. Тредиаковский (1703—1769) – автор двухтомной «Поэтики», (1752), где, в отличие от Феофана Прокоповича, поставил лирику на второе место – как «высокий род поэзии», а сатиру – лишь на восьмое. В 1755 г. издал трактат «О древнем, среднем и новом стихотворении российском».

А.Д. Байбаков (1745—1801) издал в 1774 г. «Аполлос» и «Правила пиитические в пользу юношества», где он, в отличие от Прокоповича и Тредиаковского, разграничивает родовые категории искусства не только по предмету изображения, но и «по способу беседования» (подобно Платону). Поэтика Байбакова шире и глубже соответствующих работ его предшественников.

Иеромонах Амвросий (1745—1792) опубликовал в 1787 г. «Краткое руководство к оратории российской».

С. Соловьеву принадлежит «Просодия, или Руководство к латинскому стихотворению для пользы российского юношества» (1788), в которой поэзия определяется «по роду метра, по материи и предмету, по роду поэм, т. е. по способу создания.

Братья И. и И. Мочульские выпустили в 1790 г. работу «Словенословие и песносложение», где выделены такие роды стихотворства:

1) повествовательные, где стихотворец не вводит других лиц. К ним относятся элегии, лиры, эпиграммы, оды, анаграммы, эпитафии, сонеты, мадригалы. Речь идет, как видно, о лирике, хотя называется род повествовательным;

2) драматические, где вводятся разговоры и действия других лиц. К ним относятся комедии, трагедии, оперы и проч.;

3) смешанные, где «сам говорит и других представляет». Здесь описываются дела героические, буколические, сатирические.

Классификация Мочульских близка к классификации Байбакова, но имеется и оригинальная трактовка: род рассматривается не только как тип, но и как метод, способ изображения («Сим родом описываются», – сказано в работе).

В.С. Подшивалов (1765—1813) – автор «Сокращенного курса российского слога» (1796), в котором дается теория русской прозы. В центре «курса» – учение о «баснях» как о повествованиях. «Басни» могут быть «простыми» и «смешанными», где читатель имеет дело с «разнородными существами». Как видно, речь здесь идет о более развернутых повествованиях («баснях»). Вслед за «баснями» идут «повести» – более сложные и обширные повествования. Выделены «повести» «стихотворные» («романы») и исторические. Классификация дается как по тематике, так и по способу исполнения.

И.С. Рижский (1761—1811) издал в 1796 г. свой «Опыт риторики», где изложил теорию красноречия. Рассматривая слог как основу прозаической речи, он ставит в центр «прозаического красноречия» (риторики) «слово» и «историю». «Стихотворным красноречием» Рижский определяет поэзию. Он считает ораторию и поэзию частями красноречия и использует в своей работе концепцию «трех штилей» Ломоносова. В 1806 г. выходит работа Рижского «Введение в круг словесности», где он определяет словесность как «язык, и притом привлекательный». В 1811 г. Рижский, уже после А.С. Никольского и И.М. Борна, выпускает свою «Науку стихотворства», где рассматривает риторику и поэзию как «два вида красноречия».

Культурно-просветительская традиция, заложенная деятельностью Н.И. Новикова и других литераторов XVIII в., без какого-либо преимущественного уклонения их в древность или фольклор (так, например, Новиков издал сочинения А.П. Сумарокова в 10 томах, сочинения А.Д. Кантемира и т. д.) была продолжена учеными конца XVIII – начала XIX в.

Первые литературоведы одновременно были историками, этнографами, фольклористами, археографами. Этот универсализм был следствием недостаточной специализации наук, в том числе и литературоведения. Эта общекультурная тенденция, возникшая в русской науке в XVIII в., получила преобладающее развитие в первые десятилетия XIX в.

Один из видных представителей культурно-исторической школы Н.С. Тихонравов, работая над историей Московского университета, называет имена ряда его профессоров, у которых, по его словам, проявилась «страсть к русским древностям». Это профессора И.М. Шаден (? – 1797), Ф.Г. Баузе (1752—1812), И.Ф. Буле (1763—1821). В разное время у них учились Д.И. Фонвизин, Н.М. Карамзин, А.С. Грибоедов; под их влиянием возникает интерес к древней русской литературе у Е.А. Болховитинов и Р.Ф. Тимковского, а затем – у К.Ф. Калайдовича и П.М. Строева.

И.М. Шаден, знакомый с Кантом еще с конца XVIII в., излагал сущность его учения своим студентам. И хотя он не разделял идеи равенства в философии Руссо, вместе с тем критически воспринимал некоторые положения эстетики классицизма. Ф.Г. Баузе в самом начале XIX в. обратился к изучению «Пролога», «Степенной книги царского родословия» и других памятников. И.Ф. Буле, еще в 1806 г. изучал философские системы Канта, Фихте, Шеллинга и русскую старину.