Чтение онлайн

Парадоксальный вывод: крупные партизанские соединения армейского типа формировались по воле гитлеровской стаи — это была в тех условиях наиболее эффективная форма нейтрализации недоформировавшихся неугодников!

Действительно, безопасность для захватчиков — это большое дело: отведенные на отдых гитлеровские солдаты и офицеры только в безопасности могли восстанавливать боеспособность — со всеми вытекающими отсюда для советских фронтовиков последствиями. Очень может быть, что засланные в спонтанные партизанские группы и вскоре захватившие в них власть комиссары (трудно партизану пристрелить «своего», но о неприязни к «парашютистам» можно найти упоминания даже в варварски искромсанных советской цензурой воспоминаниях ветеранов), уведшие их в партизанские края, в своих отчетах сообщали, что их группа, дескать, с величайшими трудностями и лишениями за сотни километров добиралась до «своих», тем, оказывается, борясь с гитлеровцами. Но комиссары, которых подбирали в советском тылу преимущественно по принципу способности к подхалимажу, заблуждались относительно подлинных подсознательных мотивов своих действий, в лучшем случае путались искренно. Гитлеровцам эти слияния небольших групп были настолько выгодны, что они должны были бы с наслаждением выделить грузовик, найти сверхдефицитное горючее и сами довезти такой замечательный отряд до партизанского края, а комиссара даже посадить — с почетом! — в кабину и угостить эрзац-кофе.

В статичных партизанско-коммунистических зонах немедленно возникали трудности и с продовольствием — если действующая небольшая группа могла себя обеспечивать, особенно не обременяя население, то многотысячное соединение, чтобы прокормиться, вынуждено было попросту обирать население до нитки. Естественно, местные жители, зная о строевой подготовке и партсобраниях при, в общем-то, бездеятельности, не могли не считать «организованных партизан» обыкновенными бандитами-бездельниками.

Итак, такими целенаправленными действиями, как:

— авторитаризация мышления тех немногих, кто брался за оружие в немецком тылу (путем засылки комиссаров с полномочиями немедленной казни в случае ему, пришлому, неподчинения; строевой подготовки в партизанских краях и т. п.);

— укрупнение отрядов;

— укомплектования ранее действовавших партизанских групп и отрядов тяжелым вооружением, —

верхушка правящей в Советском Союзе иерархии «внешников» добивалась снижения эффективности спонтанного партизанского движения (в 41-м действовали отряды только такого типа) — как того и желал сверхвождь Гитлер.

Но и это еще не все.

Был еще один способ, посредством которого русскоязычные «внешники» помогали Гитлеру, не подвергая себя риску быть разоблаченными в предательстве.

Одним из наиболее действенных способов снижения эффективности партизанского сопротивления сверхвождю было физическое уничтожение партизан, уничтожение их поодиночке, руками гитлеровцев и смершевцев.

Название для предуготованных к такой технологии умерщвления или хотя бы нейтрализации было придумано следующее: связные.

Слово «связной» происходит, разумеется, от слова «связь». Правящая на территории России верхушка иерархии внушала, что беспартийные жители оккупированных территорий бороться с противником самостоятельно не способны, но только по указке чиновников, окопавшихся по дальним тылам, — в политуправлениях при штабах армий или по обкомам, эвакуированным в глубокий тыл из оккупированных областей. Поскольку оперативной радиосвязи в 41-м с Большой землей почти не было, то считалось, что партизанам необходимо «для связи» послать в Центр человека. Путь из немецкого тыла в советский был не близким, тем более что передвигаться приходилось преимущественно по ночам, линию же фронта с наскока перейти удавалось далеко не всегда, а только после длительной разведки — поэтому на дорогу в один конец уходили недели. Разведданные связных при таких сроках безнадежно устаревали, смысл инструктирующих указаний свыше, даже если бы он в них изначально был, из-за постоянно меняющейся обстановки за такое время утрачивался полностью. Словом, оборонительного смысла в институте связных не было никакого.

Однако, раз какое-то действие производилось, значит оно было кому-то нужно.

Более всего от назначения связных выигрывал, естественно, сверхвождь-агрессор. Принудительным установлением института связных достигалось сразу несколько целей. Во-первых, активный партизан (а кого еще послать на задание опасное и чреватое неожиданностями, как не лучшего из лучших? к тому же, и комиссару радость — из отряда удаляется неугодник) надолго выводился из строя (дорога за линию фронта; допросы в СМЕРШе, которые вполне могли завершиться расстрелом только потому, что допрашиваемый следователям не понравился; отдых после допросов; сеансы идиотических внушений от жирующих в тылу коммунистов на тему эффективной борьбы с захватчиком [19] ; возвращение в отряд и отдых — весь цикл занимал больше месяца). Иными словами, человека не менее чем на месяц ликвидировали как высокоэффективную боевую единицу, и все это время он для гитлеровцев, а опосредованно и для сверхвождя, опасности не представлял.

Временный вывод из строя — результат еще более-менее благоприятный, ведь связные по большей части не доходили. Их расстреливали или в СМЕРШе, или в гестапо.

О числе погибших под пытками, подстреленных патрулями, попавших под шальную пулю при пересечении фронта, подорвавшихся на минах и так далее косвенно можно судить по имеющейся статистике движения в противоположном направлении. Так осенью 1941 г. Орловский обком партии направил в тыл противника 116 связных, однако к началу 1942 г. вернулось обратно только 34 (РЦХИДНИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 61. Л. 1), то есть менее трети. Не вернувшиеся, разумеется, не обязательно все погибли, некоторые перешли на сторону гитлеровцев (как то сделал особо проверенный и особо надежный — по мнению коммунистических иерархов — армейский капитан, заброшенный в тыл к гитлеровцам с целью уничтожить генерала Власова), но хочется верить, что кто-то из невернувшихся плюнул на предательскую возню правящих «внешников» и начал с врагом, поставившим перед собой задачу уничтожить этнических русских на 85%, бороться не по-сталински, а по-неугоднически.

Удаление комиссарами из отрядов под видом связных неугодников приводило не просто к численному уменьшению реальных боевых единиц. Снижение боеспособности партизанского движения как целого было существенно большим. «Вы — соль земли» (Мф. 5:13) — этот принцип взаимовлияния людей друг на друга вечен. Поскольку из отряда удалялся один из лучших в смысле неавторитарного мышления человек, то психологически отряд менялся как целое, и тем дополнительно подрывалась его боеспособность. Иными словами, с удалением сформировавшегося неугодника утрачивалась не одна боевая единица, а, скажем, три. (Речь, повторяем, идет о первом этапе войны со сверхвождем; на втором, с началом параноидальных галлюцинаций у сверхвождя, активность гипнабельного стада возрастает и поверхностным наблюдателем воспринимается как в чистом виде героическая борьба за освобождение Родины.)

То, что из отряда пытались удалить в первую очередь мыслящих неавторитарно, следует из незыблемых психологических законов: если власть над спонтанным партизанским отрядом или группой захватывал стандартный коммунист сталинского периода (не столько плут, сколько насильник), то терпеть в своем подчинении людей мыслящих он просто не мог — а где уж ему унять себя в стремлении от них избавиться?! Поэтому: избавиться любым путем! Предпочтительно наименее подозрительным — например, под видом преданности институту связных.

Иными словами, комиссар свою сущность проявлял в точности в тех же поступках, что и крепостники-помещики и старосты-угодники крестьянских общин, отправлявшие неугодников рекрутами на двадцатипятилетнюю службу в армию немцев Романовых.

Поскольку мыслящие неавторитарно в 1941 году были солью партизанских отрядов и групп, их психика ограждала отряд от каннского синдрома (неспособность поднять оружие, когда тебя убивают, страстное желание сдаться в плен), которым была одержима на первом этапе войны «ум, честь и совесть» эпохи. Устранение же неугодников из отряда меняло в нем психологический климат, и он превращался в солдафонское объединение, которое быстро уничтожали, — как показывают исторические факты, без заметных потерь для захватчиков.

Если рассуждать в высоких категориях, то получается, что соучастие в сталинском институте связных было, по сути, предательством Родины, соучастием в геноциде русского народа.

Потому и можно предположить, что высланные из отряда под видом связных на верную, а главное, бессмысленную гибель достаточно сформировавшиеся неугодники не гибли, а комиссаров посылали ко всем чертям и продолжали ошарашивающе эффективную войну против гитлеровцев в одиночку — свободные от «ценных указаний» кретинов с партбилетами. Спасая Родину и не соучаствуя в предательстве.