Чтение онлайн

Беседа эта состоялась летом 1997 года в Болграде (город на границе Одесской области и Молдавии; население на 60% — т. н. бессарабские болгары, то есть часть болгар, в XVIII–XIX веках отслоившаяся от балканских болгар-«внешников» по психологическому принципу, — уходили от издевательств турок вслед за русскими рекрутскими солдатами).

Участвующие:

П. — персонаж, известный по «КАТАРСИСу-1» («Подноготной любви»), с тем разве отличием, что к и без того обширному перечню своих специальностей он прибавил еще одну—историка-исследователя. Официальный статус: соискатель ученой степени в Институте Российской истории Российской Академии наук, тема работы: «Динамика общественного сознания на оккупированных территориях в период Великой Отечественной войны»; этот статус открывает доступ в архивы, на конференции, «круглые столы», дает возможность получать консультации у нужных специалистов;

Смирнов Алексей Федорович (С. А. Ф.) — сосед П. в Болграде, капитан в отставке, 79 лет, держится достаточно твердо, несмотря на недельный запой — вино на юге Одесской области дешево.

Беседа стенографировалась непосредственно во время разговора; дается в несколько сокращенном варианте и, для понятности, несколько обработана стилистически [21] .

…С. А. Ф.: А отцу, когда он помер, было 104 года.

П.: Ого! Раз так долго жил, значит, жить нравилось. Ведь люди перестают жить, когда им это надоедает…

С. А. Ф.: Да, он у меня крепкий был. Его отец тоже, кстати, долго жил — 102 года. А брат — девяносто… не помню сколько… И даже когда отец умирал, несмотря на возраст, в ясной памяти был, не путался.

П.: А кем он был до революции?

С. А. Ф.: Военным.

П.: А чин?

С. А. Ф.: Штабс-капитан.

П.: Он был кадровым?

С. А. Ф.: Нет. Закончил Петербургский университет. Факультет филологии.

П.: Как же ему, царскому офицеру, удалось пережить сталинские репрессии?

С. А. Ф.: А что ему было переживать? Он почти сразу перешел на сторону Советской власти, — никто его и не трогал.

П.: И вы не пострадали от того, что сын штабс-капитана?

С. А. Ф.: Нет. Я же говорю: он перешел на сторону Советской власти. Сразу же. В Красной Армии сражался.

П.: А в армии он был до конца Гражданской войны?

С. А. Ф.: Нет. В 18-м Ленин с Луначарским решили всех особо грамотных из армии отправить на учительскую работу. Отца тоже перевели. И отправили на Урал. Мы туда всей семьей переехали.

П.: А в какое место?

С. А. Ф.: Троицк — Челябинская губерния, Южный Урал. 200 километров до Магнитогорска. Там он и учил в школе. До сих пор наш дом в деревне стоит.

П.: А почему — в деревне?

С. А. Ф.: А что там было в городе снять? Нас ведь одних детей восемь человек было. Вот отец и купил в деревне дом. Мы жили там постоянно, а отец за пятьдесят верст каждое воскресение приезжал. Первым делом — в баню… Потом уж остальное.

П.: А день его рождения когда? Какого числа родился?

С. А. Ф.: А это мне не говорили. Дни рождения он не справлял, а я не интересовался.

П.: Странно. Разве не интересно? Неужели не спрашивали?

С. А. Ф.: Спрашивал. Да мне не говорили.

П.: Как это — не говорили?

С. А. Ф.: А так. «Куда лезешь не в свое дело? Знай свое! А если что нужно, возьми дневник — и прочитай».

П.: А у него дневник был?

С. А. Ф.: Был. И мать тоже дневник вела. Свой. Отдельно.

П.: Они хотели, чтобы дети прочитали… А дневники эти сохранились?

С. А. Ф.: Племянники — гады! — растаскали. То ли до войны, то ли во время. Вместе с книгами. Так я ни в один и не заглянул. Меня же в 39-м в армию забрали. С третьего курса.

П.: А третьего курса — чего?

С. А. Ф.: Биологического факультета. Университета.

П.: Какого?

С. А. Ф.: Естественно какого — Свердловского. Тогда всех парней с потока взяли — и служить.

П.: А офицерское звание когда присвоили?

С. А. Ф.: Это уже потом. Сначала — рядовым, а когда война началась — краткосрочные офицерские курсы. И в 42-м — на фронт.

П.: А какой род войск?

С. А. Ф.: Известно какой — пехота.

П.: Я почему спрашиваю? Мой отец ведь тоже фронтовик. Только он 1907 года рождения. Тоже откуда-то с Урала забирали. И тоже кратковременные офицерские курсы. Только он артиллерист. Хотя потом в пехоте оказался.

С. А. Ф.: Ну, а меня сразу — в пехоту.

П.: А потом?

С. А. Ф.: Привезли нас на 2-й Украинский фронт. Но не под Сталинград — врать не буду. Хотя Сталинград — это как раз 2-го Украинского. Воевал. Потом ранение. «Болванка» по спине чиркнула — смещение позвонков.

П.: А как вы узнали, что это «болванка»?

С. А. Ф.: Не разорвалась — вот и узнал. Да их много было — болванок-то. Идешь — снаряд валяется неразорвавшийся. Новенькие в сторону: вдруг разорвется? А ты им: «идите спокойно — болванка». Да мне один, в плену который был, рассказывал: завод подземный, одни пленные работают, так, если есть песочек под ногами, — в снаряд его… Да и коммунисты немецкие были. Те — тоже. Так что «болванок» много валялось. А сколько в танки попадало?!.. И меня вот такая «болванка» по спине. Когда я с командиром полка был на рекогносцировке. Это когда командир вперед выезжает и решает — где орудия будут стоять, где окапываться. Ну, от этого ранения я оправился быстро. А вот следующее — уже все.

П.: Куда вас?

С. А. Ф.: Вот сюда — в ступню. В атаку шли… Ты думаешь, это нога — и нога? Нет. Пальцы на месте, пятка тоже, ну а вот те кости, которые должны быть между ними, — не все. Пуля раздробила, вот их и повытаскивали. Вот из-за этой ноги меня в конце концов Хрущев — суки кусок! — и комиссовал. В 56-м.

П.: А до 56-го?

С. А. Ф.: Служил. После госпиталя меня сюда, в Болград, и командировали. 44-й год был. Болград только-только от румын освободили. 28 августа.