Чтение онлайн

П.: И чем вы занимались?

С. А. Ф.: Прикомандировали к военкомату.

П.: И чем — конкретно?

С. А. Ф.: Да всем. Тогда военкоматы всем занимались. Я вот занимался образованием. Например, ходил проверял, почему кто в школу не ходит.

П.: А почему военкомат этим занимался?

С. А. Ф.: Не знаю. Закон такой был — заниматься школами. Были инструктора по всевобучу — допризывниками занимались, а я по учебе был. Например, военруков в школы подбирал… Одни занимались начальной военной подготовкой, а я — вот этим… Тогда ведь многие в школу не хотели ходить… Она ведь при румынах (эти места после Брестского мира отдали Румынии. — А. М.) «гимназией» называлась, потом в 40-м, когда Сталин этот край опять присоединил, снова «школой» стала, оккупация — опять «гимназия», а прогнали фрицев — опять в «школу» переименовали. Так вот, в школу многие не хотели идти. Я ходил по домам — и разбирался.

П.: А почему не хотели? Население было против русских?

С. А. Ф.: Нет. Старики, которые помнили, как при царе с русскими жилось, те хотели, чтобы русские вернулись. Это молодежи румыны мозги намозолили, настращали, — ничего знать не хотели. По 17 лет им было — а все недоучки. Я вот теперь смотрю на тех, кто не хотел ходить, все как один образованные: кто врач, кто юрист, кто учитель… Советская власть им добра хотела, а они… Вот я и ходил.

П.: А что вам более всего запомнилось при этих посещениях?

С. А. Ф.: Что?.. Наверное, как я инструктора райкома партии чуть не пристрелил.

П.: Инструктора райкома партии? Так вас же за это могли… А за что?

С. А. Ф.: Пошел я в одно село выяснить: почему дети в школу не ходят в одной семье. Прихожу, а там женщина — одна: муж на фронт ушел и не вернулся. Дети на печи сидят. Старшему — 11 лет, так ему в школу идти попросту не в чем. 11 лет, а штанов нет, — одна рубашонка. Нищета сплошная, безысходность. А с инструктором столкнулся, это когда я во второй раз к ней зашел кое-что уточнить, — я ведь запрос отправил в архивы, что с ее мужем произошло. И ведь ответили! «Погиб смертью храбрых на фронте». Ей, соответственно, пенсию и льготы разные…

П.: А большая пенсия?

С. А. Ф.: 28 рублей.

П.: А много это или мало?

С. А. Ф.: Кому как.

П.: А что можно было тогда купить на рубль?

С. А. Ф.: На рубль? Штаны можно было купить. Рубашку парню.

П.: И все на один рубль?

С. А. Ф.: Да.

П.: А питание дорого стоило?

С. А. Ф.: Дорого? Нет. Совсем ничего. Очень дешево… Так ведь глупая баба: не знает ничего про права свои, сидит бедует, хотя пенсию могла бы получать… И тут, когда я во второй раз пришел, — входит этот инструктор и еще с ним один с того же села — что-то вроде дружинника современного, бесплатно их тогда в помощь назначали… Входит он и видит: стоит в избе таз с зерном. Он к этому тазу! Забирай, — говорит своему помощнику, — эта стерва не сдала, утаила от Советской власти! Я ему говорю: постой, мил человек, видишь, парнишка без порток. А он на меня и не смотрит, хотя я в форме сижу; «забирай!», — кричит. Тут я не выдержал, выхватываю пистолет, кричу: если ты, кусок суки, сейчас же не уберешься отсюда, — пристрелю! Ну он и оставил это зерно — вылетел на двор…

П.: И как вас не посадили?!

С. А. Ф.: Один подполковник отстоял. Фронтовик. В Измаиле тогда служил. Да меня не то что посадить, чего похуже могли сделать.

П.: Я понимаю. Ведь — инструктор райкома партии!.. Я это очень хорошо понимаю. Я ведь, когда студентом был, тоже восстал против комсорга курса. Это такой мерзавец был! Карьерист просто законченный, подхалим и все такое. Меня ночью когда милиция из постели вынула и повезла, я им так и объяснил: гад, говорю, сволочь, карьерист… Я ему хотя удара-то три всего влепил, но поскольку я тогда спортом занимался, в сборной института во втором полутяжелом весе был, то… Словом, ему в травмопункте такой список травм для милиции накатали… Сотрясение мозга и все такое… Но мне не «хулиганку» лепили, а политическое дело: дескать, против комсорга… Это теперь он — «новый русский». А тогда — комсорг… Брежневские времена хотя, казалось бы, уже были либеральные, но неприятностей — море! Представляю, как могли над вами при Сталине надругаться!

С. А. Ф.: Да. Они и пытались. Но вступился подполковник из Измаила. Век помнить буду… А та женщина за мужа погибшего пенсию все-таки получила… А гадов тогда во власти было много. Прислали тогда в военкомат полковника одного — три класса всего образования. Начальником. Ух, и ненавидел он меня: я-то образованный! Это я уж потом узнал — совершенно случайно: земляка его встретил — полковник-то тот, как оказалось, на доносах выдвинулся, человек двадцать заложил… У него всего три класса, а он вверх растет, а у меня почти высшее, а все — старший лейтенант.

П.: Это я знаю. Генералитет тогда подбирали из людей с трехклассным образованием. У меня в классе был сын одного такого генерала. Так он и вовсе был зам. директора военного исследовательского института. На даче даже у него был. Так что я эту публику мог наблюдать и изнутри… А где вы потом служили?

С. А. Ф.: В 46-м перевели меня в Молдавию. Там служил. Уже после Академии.

П.: После Академии?

С. А. Ф.: Да. В 45-м нас, — тех, которые пограмотней, — в Академию отправили. Ведь тогда много было разных неучей типа того полковника с тремя классами. Как были тупыми, так и остались. А меня — в Академию. Это уж потом нас, инвалидов — кто без руки, кто покалеченный, как я, — Хрущев демобилизовал. Девок на наши места посадил — кусок су… А я приехал сюда, в Болград. Инвалидность три года была, платили пенсию, — потом сняли. Потом в лесхозе работал — вот там были заработки! Потом в детсаде: полставки — фельдшером, полставки — сторожем…

П.: А вас в каком звании демобилизовали?

С. А. Ф.: Капитан. Это не при Сталине, а уже при Хруще присвоили. Это ж сколько, посчитать, я старшим лейтенантом пробыл?.. А, все равно!..

П.: Странно… Войну в 42-м начали лейтенантом, всю войну прослужили, а остались только старшим лейтенантом. И это при том, что в войну внеочередные звездочки только так на погоны слетали.

С. А. Ф.: Слетали? Да, было такое дело. Некоторые очень быстро росли.

П.: Так все равно: очередное звание каждые три года, а вы и после войны сколько лет прослужили, но… Интересно… Меня почему это интересует? Ведь мой отец тоже лейтенантом войну начал — только техником– лейтенантом — и после тяжелого ранения в 42-м на фронт тоже по ранению не вернулся. С тех пор командовал топографическим училищем, должность уж никак не ниже майорской, если не больше, а войну почему-то, как и вы, всего лишь лейтенантом закончил. Образование высшее — законченное. А кругом генералы с тремя классами. Как бы вы это объяснили?

С. А. Ф.: Может, он членом партии не был? В то время это имело большое значение.

П.: Был. Точнее, в окопах вступил. Тогда, в 42-м, если в окопах принимали, то без проволочек и без, как прежде, обязательного угодничанья.

С. А. Ф.: Образование, я так понял, у него к тому времени было уже высшее?

П.: Да. Научный работник.

С. А. Ф.: Тогда все очень просто: языком до нужной жопы не доставал. Разве не знаешь, как у нас звания и чины присваиваются? Да и сейчас кто эти — «новые русские»? Это те, которые с Хрущем пришли, — каким местом они себе карьеру делали? Головой, думаешь?