Чтение онлайн

Господствующей методикой является методика наблюдения с интуитивным выделением языковых единиц и сведением последних в совокупности. Целью этого метода является установление фактов и явлений, включение их в обиход научного исследования. Он позволяет накапливать большое количество эмпирического материала, расклассифицированного и интерпретированного в первом приближении, что давало основание многим лингвистам считать описательный метод ненаучным. Действительно, результаты, добытые этим методом, как правило, подвергались дальнейшему исследованию и проверке другими методами, но противопоставлять описательный метод другим методам неправомерно. Без определенной суммы фактов нет науки вообще.

Факты – воздух ученого. Уже само по себе наблюдение ведется на основе определенных, более или менее осознанных исходных теоретических установок, которые в процессе описания уточняются и углубляются. Любые теоретические построения немыслимы без предварительного объективного описания фактического материала. «Мы ценим факты, потому что они непреходящи и образуют почву для идей, но истинное своё значение факт получает только через идею, которая из него может быть развита» (Либих). Поэтому, несмотря на свой более чем почтенный возраст, описательный метод широко используется и современным языкознанием, занимая свое место в системе методов, что не противоречит общему мнению лингвистов о совершенной неразработанности методологии описательного языковедения.

«Простое наблюдение – это самый удивительный и доступный из всех… методов, и от него зависит большинство других. Разумеется, просто держать глаза открытыми бывает порой недостаточно. Надо учиться тому, как смотреть, на что смотреть и каким образом помещать изучаемый объект в рамки нашего поля зрения… Великое преимущество наблюдения состоит в том, что оно в отличие от химических или физических методов воздействия выявляет в объекте его бесчисленные свойства и взаимосвязи. Наблюдение даёт целостный и естественный образ, а не набор точек» [Селье 1987: 230]. Мнение врача Г. Селье поддерживает и лингвист, считающий, что наиболее адекватным методом сбора данных является не опрос говорящего, а «наблюдения за текущей, спонтанной речью» [Пильх 1994: 7]. В лингвистике фактологическая основа значит больше, чем искусственная концептуализация.

Описательный метод в чистом виде реализуется в описании неизученных бесписьменных языков и диалектов. «Полевая лингвистика «открывает» язык, описывает все уровни его структуры, на основании чего дает ему генетическую и типологическую атрибуцию, т. е. определяет принадлежность к той или иной семье или группе родственных языков, к тому или иному типу или классу языков» [Нерознак 1986: 208].

Полевая лингвистика – «это комплекс лингвистических методов (точнее, приемов. —А.Х.), направленных на самостоятельное творческое (а не ученическое – по грамматикам и учебникам) изучение и описание живого языка, не являющегося родным для исследователя» [Кибрик 1972]. Задача полевого лингвиста – «выработать такие косвенные средства активного управления способностью информанта к языковой деятельности, которые давали бы желаемый результат» [Кибрик 1972: 26].

Методика полевой лингвистики складывается из приемов описания языка-объекта, обнаружения языковых, грамматических фактов, из гипотезы о свойствах языка вообще, из приемов извлечения лингвистической информации у информанта, из методик практического обучения языку-объекту [Кибрик 1972: 17].

Полевая лингвистика тесно связана с различными областями науки о языке – типологией, теорией грамматики, психолингвистикой, дешифровкой, теорией детской речи, методикой обучения иностранному языку.

Значительна теоретическая ценность полевой лингвистики, которая, говоря словами одного из специалистов, одновременно и испытательный полигон различных теорий, и поставщик нового необходимого лингвистике материала о языках и их свойствах, и заказчик на решение многочисленных вопросов, на которые теоретическая лингвистика не нашла еще ответов. Особую привлекательность полевой лингвистической деятельности видят в неповторимом единстве общетеоретических лингвистических исканий со скрупулезным, но поэтическим наблюдением за реальным функционированием живого человеческого языка и со всеми человеческими проблемами.

В истории языкознания было много замечательных практиков полевой лингвистики. Это американцы Ф. Боас, Л. Блумфилд, Э. Сепир, Б. Уорф, М. Сводеш; русские П.К. Услар, В.Г. Богораз, И.А. Бодуэн де Куртенэ, Н.Ф. Яковлев, Е.Д. Поливанов, Л.В. Щерба, П.С. Кузнецов и др. Полевая лингвистика способствовала созданию письменности для народов Севера, Средней Азии и Кавказа в 20—30-е гг. XX в., активизации диалектологических исследований и изучению синхронного состояния языков.

Классическим примером реализации описательного метода в его полевой версии могут служить ранние грамматики русского и других языков, первые толковые словари, многочисленные записи миссионеров, зафиксировавших образцы языка экзотических племен и народов, сюда же можно отнести и диалектологические записи.

Существенным недостатком этого метода считают его «атомизм». Выявленный и описанный факт представляется, как правило, вне связи с другими фактами, при этом, естественно, теряется значительная часть информации. По мере изучения языка-объекта и накопления сведений о нем полевая лингвистика уступает место описательной экспериментальной лингвистике.

В XX в. описательный метод углубляется и совершенствуется через внедрение методики лингвистического эксперимента. Эксперимент выступает как качественно иное, усложненное наблюдение. «Эксперимент – это форма научного опыта, представляющая собой систематизированное и многократно воспроизводимое наблюдение объекта, его отдельных сторон и связей с другими объектами, которые выявляются в процессе преднамеренных, строго контролируемых пробных воздействий наблюдателя на изучаемый объект» [Мостепаненко 1972: 91]. Обязательные признаки эксперимента – наличие контролируемых условий и воспроизводимость.

Существует разграничение наук на экспериментальные и теоретические, причем эксперимент рассматривается как условие повышенной точности, объективности науки; отсутствие эксперимента принято считать условием возможной субъективности. В середине XX в. укрепилось мнение, что эксперимент в общественных науках не только возможен, но и просто необходим.

В языкознании первым, кто поставил проблему лингвистического эксперимента, был академик Л.В. Щерба. В программной работе «О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании» он утверждал, что «в сфере социальной эксперименты всегда производились, производятся и будут производиться» и боязнь его «является пережитком натуралистического понимания языка» [Щерба 1974: 35].

Между тем без эксперимента невозможно дальнейшее теоретическое изучение языка, особенно таких его разделов, как синтаксис, стилистика и лексикография. Психологический элемент методики заключается в оценочном чувстве правильности/ неправильности, возможности/невозможности того или иного речевого высказывания [Щерба 1974: 32].

Как следует из работы Л.В. Щербы, возможны три типа лингвистического эксперимента. Во-первых, эксперимент как способ проверки адекватности теоретических построений фактам языка. Движение исследовательской мысли здесь – от системы к языковому материалу. «…Построив из фактов этого материала некую отвлеченную систему, необходимо проверить ее на новых фактах» [Щерба 1974: 31]. Во-вторых, «можно произвольно сочетать слова и, систематически заменяя одно другим, меняя их порядок, интонацию и т. п., наблюдать получающиеся при этом различия» [Щерба 1974: 32]. В-третьих, анализ отрицательного материала – всякого рода неправильностей, неудачных высказываний, ошибок, оговорок, детской речи. К экспериментальным относят приемы, связанные с обращением к информантам, а также приемы, связанные со статистической обработкой количественных данных о статусе и функционировании языковых единиц («статистический эксперимент»). Эксперимент, по мнению Л.В. Щербы, возможен только при изучении живых языков.

Различают эксперименты технические (в фонетике) и лингвистические. Хрестоматийным примером лингвистического эксперимента, доказывающего, что грамматический контур предложения содержателен, стало предложение Л.В. Щербы «Глокая куздра штеко будланула бокра а курдячит бокренка». Дальнейшим развитием этого веселого по форме эксперимента стала сказка Л. Петрушевской «Пуськи бятые».

Методика эксперимента применялась и применяется в целом ряде языковедческих работ. Вначале она использовалась в фонологии и морфологии, в которых лингвистические единицы либо не имеют значения вообще, либо не имеют значения лексического. Экспериментальная семасиология начинается в 50-е гг. XX столетия, когда в арсенал лингвистов пришла методика ассоциативного эксперимента и методика семантического дифференциала Ч. Осгуда. В настоящее время экспериментально изучается значение слова, смысловая структура слова, лексические и ассоциативные группировки, синонимические ряды, звукосимволическое значение слова. Насчитывается свыше 30 экспериментальных приемов, каждый из которых имеет свои сильные и слабые стороны. Они не могут претендовать на монополию в лингвистических исследованиях, но существенно разнообразят методологический арсенал лингвиста [Левицкий, Стернин 1989].