Чтение онлайн

С 50-х гг. XX в. стала развиваться контрастивная лингвистика, цель которой – сопоставительное изучение двух, реже нескольких языков для выявления их сходств и различий на всех уровнях языковой структуры. У контрастивной лингвистики ярко выражен практический акцент – улучшение методики изучения иностранных языков, однако несомненна и её теоретическая ценность.

Если рассмотренный подход отыскивал общее в языках, то характерологический подход выявлял своеобразие каждого языка. Отмечалось, например, что для русского языка характерно обилие шипящих и свистящих, наличие палатальных (мягких) согласных, множество падежей, суффиксов и т. п. В других языках отмечались иные особенности. Выявление своеобразия каждого языка в конечном счете должно было определить существенные черты языков. Недостаток этого подхода – в отсутствии прочной теоретической базы, «которая позволила бы ему оценивать различные явления не в зависимости от их своеобразия, а в соответствии с их ролью в общей системе языка, оценивать их на основе точных и определенных критериев» [Скаличка 1963: 28].

Учитывая сложность изучения многоярусной структуры языка, некоторые лингвисты пошли по пути создания типологий отдельных языковых явлений и ярусов: фонетическая типология, лексическая типология, синтаксическая типология и т. д. Например, классифицируют славянские языки по соотношению гласных и согласных в их фонологических системах. По морфологическим особенностям различают языки вербальные, с развитым спряжением и ослабленным склонением (романские и германские) и невербальные, с развитым склонением и ослабленным спряжением (русский). Известна типология словообразования, разработанная главой пражской школы функциональной лингвистики В. Матезиусом.

Такой подход интересен и продуктивен, он позволяет обнаружить важные закономерности, так как оперирует конкретным языковым материалом. При этом подходе возможно применение и количественных методик. Ограниченность же его обнаруживается в том, что невозможно выявить универсальные типологические свойства и, следовательно, создать общую классификацию языков.

Стремление преодолеть недостатки классификационного подхода, основывающегося на учете только одного критерия, породило так называемую многоступенчатую классификацию, учитывающую три и более критериев.

Трудность и спорность сопоставительной классификации обусловили появление совершенно иного типологического подхода, при котором выявляются отношения между отдельными явлениями в данном языке. Такой подход основан на признании системности языка, внутренней взаимообусловленности его элементов: какие элементы могут выступать в определенном языке, а какие не могут, какие элементы обязательно сосуществуют, какие элементы с необходимостью вызывают появление других и какие элементы не связаны подобным образом, какие элементы вызывают отсутствие других – вот вопросы, на которые призван ответить типолог.

В современной литературе по типологии языков все больше внимания уделяется обнаружению так называемых лингвистических универсалий, т. е. таких языковых явлений, которые присущи всем без исключения языкам. «За бесконечным поражающим многообразием языков мира складываются общие для них всех свойства. При всем безграничном несходстве оказывается, что языки созданы как бы по единому образцу» [Гринберг и др. 1970: 31]. Так, всем языкам присуща такая категория, как часть речи; во всяком языке не может существовать менее 10 и более 80 фонем; если в языке слово всегда односложно, то оно одноморфемно и в языке существует музыкальное ударение; нет языков, в которых не было бы согласных [р], [t], [к]; изменение древнего, исходного лексического ядра всех языков происходит примерно с одинаковой скоростью; если в языке присутствуют так называемые звонкие придыхательные звуки, то обязательно должны существовать и глухие придыхательные. Чем богаче содержание лексической единицы, тем реже она встречается в тексте. Средняя глубина слов во всех языках (глубина слова – это количество морфем в нем) составляет 2,5 морфемы на одно слово. Психологические эксперименты подтверждают, что это обусловлено свойствами оперативной памяти человека. Много интересных универсальных закономерностей обнаруживается при помощи лингвостатистики.

В наши дни складывается социолингвистическая типология, интересующаяся сходством и различиями языковых состояний и ситуаций [Виноградов В.А. и др. 1984].

Типологический метод дополняет и усиливает сравнительно-исторический метод, так как вооружает его способностью предсказывать и оценивать реконструируемые факты. Например, существовала точка зрения, согласно которой в индоевропейском праязыке был всего один гласный звук. Типологическое же изучение не обнаружило ни одного языка, в котором был бы один гласный. Реконструкция сомнительна, если она противоречит общим законам, которые установлены типологией. Результаты, полученные лингвогенетическими методами, корректируются при помощи типологического метода. Если лингвогенетические методы устанавливают факт языковых изменений, то типологический метод позволяет объяснить причины этих изменений. Типологический метод обладает прогнозирующей силой [Серебренников 1974], с его помощью ученые должны ответить на вопрос, что такое язык, как он возник. В сравнении с лингвогенетическими методами, у типологической реконструкции историческая глубина больше. Вокруг сопоставительного метода строится всё здание естествознания, и многие учёные полагают, что сравнительный метод может самостоятельно решить все научные задачи, а другие методы самостоятельно это сделать не могут.

Кацнельсон С.Д. Лингвистическая типология // Вопросы языкознания. 1983. № 3. С. 9–20.

Литвинов В.П. Типологический метод в лингвистической семантике. – Ростов н/Д, 1986. Методы сопоставительного изучения языков. – М, 1988

Нерознак В.П. Метод сравнения в синхронном языкознании: (К основаниям лингвистической компаративистики) // Известия АН СССР. Серия лит. и яз. – М., 1986. – Т. 45. № 5. С. 402–412.

Нерознак В.П. О границах типологического анализа языков // Литература. Язык. Культура. – М., 1986, – С. 279–287.

Новое в зарубежной лингвистике: Вып.25. Контрастивная лингвистика. – М.: Прогресс, 1989.

Основы лингвистической компаративистики. – М.: Наука, 1990.

Ярцева В Н. Теория и практика сопоставительного исследования языков // Известия АН СССР. Сер. лит. и яз. – М., 1986. – Т. 45. № 6. С. 493–499.

XX век – век победного шествия математики, время проникновения ее во все области человеческого знания, превращения ее в универсальный язык науки. Физик Н. Бор писал: «…Мы не будем рассматривать чистую математику как отдельную область знания; мы будем считать ее скорее усовершенствованием общего языка, оснащающим его удобными средствами для отображения таких зависимостей, для которых обычное словесное выражение оказалось бы неточным или слишком сложным» [Бор 1961: 96].

Усвоение науками отвлеченных понятий и методов математики расширяет их возможности, способствует открытию новых, более глубоких закономерностей. Не случайно, что еще в X в. ученый и философ эпохи Возрождения Николай Кузанский в трактате «Об ученом познании» утверждал, что все познания о природе необходимо записывать в цифрах, а все опыты над нею производить с весами в руках. Философ И. Кант был убеждён, что точное естествознание простирается до тех границ, в пределах которых возможно применение математического метода.

Если науки естественного цикла сравнительно давно заговорили на языке математики, то гуманитарные науки обратились к нему только в XX в. Первой среди них была лингвистика, занимающая особое, срединное положение среди всех областей человеческого познания. Системность языка, обобщенный характер его единиц – вот та благодатная почва, в которой стали плодотворно укореняться идеи и методы современной математики. В лингвистике есть все условия, необходимые, с точки зрения известного кибернетика Н. Винера, для математического исследования. Во-первых, в лингвистике влияние наблюдателя на объект наблюдения ничтожно мало, осознания явления наблюдателем недостаточно для того, чтобы его изменить. Во-вторых, язык обладает длинными статистическими рядами [Леви-Строс 1985: 54–55].