Чтение онлайн

Методика внутренней реконструкции исходит из того, что высшая форма выступает ключом для понимания низших форм развития, и основывается на предположении о системном характере языка, в противном случае всякое восстановление (реконструкция) сомнительно. Особенностью любой языковой системы является сосуществование фактов, относящихся к разным этапам истории языка. Мы не можем представить себе языка, в котором не было бы архаизмов и новообразований. В любой момент язык включает в себя и остатки прошлого, и зачатки будущего. Выявление архаизмов языка и является основой методики внутренней реконструкции. Архаизм представляется архетипом.

Элементарным примером использования описываемой методики является реконструкция исходной формы при наличии двух сосуществующих и соотносящихся форм. Так, в современном русском языке соотносятся формы класть и кладу, веста и веду. Учет соответствий позволяет реконструировать праформы *кладти, *ведти, в которых взрывной [д] диссимилируется во фрикативный [с].

Итак, под «внутренней реконструкцией подразумеваются те диахронические выводы, которые можно сделать из синхронического анализа языковых данных, не прибегая ни к сравнению, ни к лингвистической географии, ни к «ареальной лингвистике», ни к глоттохронологии» [Общее языкознание 1973: 82].

Разновидностью методики внутренней реконструкции является так называемый филологический метод, описанный французским лингвистом А. Мейе. Этот метод основывается на анализе памятников письменности, из которых извлекаются те языковые формы, которые имеют значение для последующей истории языка [Мейе 1954: 16]. Разумеется, эта методика возможна при изучении языков с длительной письменной традицией.

Исторический метод освещает этапы развития языка в их хронологической последовательности от форм архаических до форм современных. Однако возможно и обратное – ретроспективное – движение исследовательской мысли: от состояний языка современных, развитых, зрелых форм к формам предшествующим. Этот путь познания получил терминологическое обозначение актуализма. Отсюда актуалистический метод, который основывается на предположении, что высшая форма является ключом для понимания низших форм развития. Прошлое познается с помощью и на основе настоящего. Актуалистический метод теоретически реконструирует прошлое исследуемых языков посредством использования современных данных и их экстраполяции на историю.

Исторический и актуалистический методы обычно используются в единстве. Ученые полагают, что с помощью актуалистического метода можно познать такие отдаленные от нас явления, которые другим методам не подвластны; например, пытаются реконструировать начало мышления, сознания и языка [Ерахтин 1985: 55–68].

Языки обнаруживают ту или иную степень родства между собой, причем общность происхождения обусловливает определенную схожесть в закономерностях развития. На этой идее возник в XIX в. сравнительно-исторический метод, с которого начинается теоретическое языкознание как самостоятельная наука. Основным результатом метода было открытие законов, определявших развитие родственных языков в прошлом. Благодаря ему уже в XIX в. были достигнуты большие успехи в изучении истории звуковой и морфологической структуры индоевропейских языков. Сравнительно-исторический метод – совокупность исследовательских приемов, направленных на решение ряда задач: 1) установление генетического родства между различными языками определенного ареала; 2) объяснение генетической общности определенных языков; 3) объяснение причин и условий распада праязыка, образования отдельных языковых ареалов и самостоятельных языков; 4) обнаружение и объяснение закономерностей эволюции группы родственных языков, выявление вторичных схождений и расхождений между ними, выявление архаизмов и новообразований в языках той или иной генетически родственной языковой группы.

Фундаментальным положением сравнительно-исторического метода является признание того, что родственные языки, образовавшиеся в результате распада одного языка, типологически и материально едины, связаны постоянными звуковыми и морфологическими соответствиями и развиваются несимметрично, что позволяет их сравнивать, а сравнение, как говорилА. Мейе, – «единственное орудие, которым располагает языковед для построения истории языков» [Мейе 1954: 18].

Общая процедура использования сравнительно-исторического метода складывается из ряда этапов: а) отбор материала для сравнения, б) установление ряда сравниваемых единиц и их отождествление, в) установление относительной хронологии фонетических изменений и г) реконструкция архетипа.

Основными приемами сравнительно-исторического метода являются прием генетического отождествления фактов, прием лингвистической хронологии, прием внешней реконструкции и прием лингвистической географии.

Методика генетического отождествления – основа сравнительно-исторического метода, потому что сам метод имеет право на существование только в том случае, если будет доказано генетическое тождество большого количества разнородных языковых элементов. Без этого нет родства языков, а следовательно, проблематичен и сам метод.

Разработка критериев родства языков – самая актуальная проблема сравнительно-исторического метода. Для сравнения может быть использован только самый устойчивый языковой материал: некоторые тематические группы из основного словарного фонда (термины родства, обозначения жизненно необходимых понятий, личные местоимения, числительные первого десятка и сто), формы словоизменения и средства словообразования. Генетически тождественные слова могут быть внешне совсем непохожими друг на друга, например, русское чадо и немецкое Kinder, однако они находятся в закономерных звуковых соответствиях.

Весьма эффективна методика внешней реконструкции. Сущность ее заключается в следующем: устанавливая закономерности развития родственных языков при помощи сравнительно-исторического метода, мы можем восстановить языковую картину в период, не зафиксированный памятниками письменности. «Реконструкция праязыковой системы достигается путем сопоставления исторически засвидетельствованных родственных языковых систем и путем ретроспективного движения от одного языкового состояния к другому, более раннему состоянию» [Гамкрелидзе 1986: 205].

Обратимся к примеру, взятому из книги: [Перетрухин 1968: 297–298]. Если сравнить русское слово гость с соответствующими словами других славянских языков, то легко восстановить праславянский архетип *gostb. Сопоставляя общеславянское слово с латинским hostis и готским gasts, видим звуковые и структурные соответствия:

Соответствия эти регулярны, и можно предположить, что [д] и [h] – рефлексы одного и того же звука, который совмещает в себе качества [д] и [h], – [gh], т. е. [д] придыхательный. Гласные [о] и [а] восходят к индоевропейскому [о]. Краткий [i] в праславянском языке превратился в [ь], а в готском выпадал перед [s]. Итак, реконструируемая индоевропейская форма слова гость имеет вид *ghostis.

Ярким примером эффективности использования рассматриваемой методики является открытие Ф. де Соссюром так называемых ларингалов в индоевропейском языке. Опираясь на данные родственных индоевропейских языков, ученый высказал предположение о существовании в праиндоевропейском языке звуков, которые не сохранились, но дали в разных языках различные рефлексы. Значительно позже эти звуки были открыты чехом Б. Грозным в расшифрованных хеттских памятниках.

Пользуясь приемом внешней реконструкции, А.Х. Востоков выявил носовой характер юсов и звуковую природу редуцированных в старославянском языке.

Любое лингвогенетическое исследование обязательно учитывает временной фактор: без этого нельзя построить надежную историю языка. В недрах лингвогенетических методов сложились методики относительной хронологии и глоттохронологии.

Методика относительной хронологии позволяет установить, какое из двух языковых явлений предшествовало другому. В исторической грамматике русского языка методика относительной хронологии использовалась для выявления, какая из трех палатализаций заднеязычных была первой, а какая второй или третьей. Методика относительной хронологии позволяет, например, установить, что сочетание звуков типа an, am, en, em, on, от существовали раньше носовых гласных [а], [е], [о]. Очень широко используется она и при установлении подлинности памятников письменности.