Чтение онлайн

— К сожалению, мы упираемся в необеспеченность крупнокалиберными винтовками. На вооружение взвода поступило пять крупнокалиберных винтовок. Я на днях звонил на завод: промышленность ежемесячно готова выделять нашему полку две винтовки. Таким образом, только к концу августа во взводе будет тринадцать винтовок. Если командование сочтёт целесообразным, в конце лета можно вернуться к вопросу как количества отделений, так и общей численности роты.

Докладывал я ещё с полчаса.

Командир полка, убедившись, что вопросов больше нет, начал нарезать задачи батальонам, как опытный бахчевод арбуз, распределяя кто сколько людей должен выделить мне в дроноводы, сапёры и наблюдающие: — Создание роты срочное и исключительной важности. Все матросы должны завтра в течение дня прибыть в роту тяжелых снайперов к лейтенанту Первозванову и ужинать уже в составе нового подразделения.

Когда я услышал это, мои волосы, наверное, встали бы на голове дыбом, если бы они не стояли до этого — стрижка у меня короткая, так, ёжик в полсантиметра.

— Снайперов вначале глянь среди тех, кто не дотянул при прошлом отборе, а потом по методике, которую вы отрабатывали в роте, доберёте остальных. За дверью ожидает старший сержант-контрактник, назначен к вам в роту старшиной, забери с собой, поставь задачи, пусть начинает готовиться к приёму пополнения, — завершил полковник Осипов совещание распоряжениями в мой адрес.

По дороге из штаба коротко обрисовываю старшине, что из себя представляет рота и его будущая служба. Он отвечает: — Если завтра пополнение повалит, то мне сегодня каптёрку нужно готовить: туда же парадку складывать.

Я по одной этой фразе понял, что старший сержант — настоящий морской волк, просоленный морской водой как вяленая вобла и обдутый всеми штормовыми ветрами, раз знает, что парадная форма — главное достояние и главная ценность каждого морпеха, и чтобы матрос служил со спокойной душой, храниться она должна в идеальных условиях. Не зря говорят: пусти морпеха в рай, он и парадку за собой потащит.

А утром следующего дня начался бедлам: все командиры рот спешили выполнить распоряжение командира полка, и матросы прибывали в роту с интервалом в десяток минут — кто поодиночке, сразу же обращаясь с просьбой отзвониться в роту, что они прибыли на место и «приняты по описи»; кто по двое или по трое под командованием сержантов. Я принимал матросов, Спартанец «рулил» сдачей ими автоматов и противогазов в оружейную комнату, старшина забирал парадки, выделял кровати и тумбочки и руководил размещением в кубрике… В редких паузах я обзванивал роты, уточняя, где находятся матросы — кандидаты в тяжёлые снайперы, немного не добравшие до службы в нашем взводе при его создании и в случае, если они оказывались на месте, выпрашивал их к себе.

Вечером, отбив матросов спать, ковыряюсь в бумагах, подписывая инструкции и описи. В канцелярию заваливается усталый, но как всегда улыбающийся, Спартанец: — Всего две койки остались свободными. За один день роту сформировали.

Я отрываю голову от бумаг: — Мы тут ни при чём. Это Осипов, сказав своё знаменитое «Пу-пу-пу», настропалил всё командование, чтобы они срочно выделили нам матросов. Все и выделили. И неплохой контингент; я думал, комбаты балласт нам сбрасывать будут. И аккуратненько интересовался в чём причина подобной щедрости. Оказывается, в весенний призыв, что к нам в учебную роту пришёл, очень хороший набор был, и в конце июня обещают весь полк укомплектовать, так что командиры надеются с лихвой компенсировать сегодняшние потери.

Утром, умело подхватив брёвна, одиннадцать моих отделений побежали на зарядку; двенадцатое за ленточкой, и не знает, что мы уже рота.

На совещании, выслушав мой доклад, полковник Осипов довольно улыбнулся: — Организуй учёбу и слаживание подразделений. А двух недостающих снайперов в течение недели доберёшь. Как только начнут приезжать выпускники-лейтенанты, дам тебе четырёх взводных и заместителя по воспитанию, а Спартанца назначим замом по боевой подготовке и магии.

Помимо сколачивания подразделений, был ещё один важный момент, над которым я пару дней размышлял, не зная, как к нему подступиться: матросов, прибывших в мою роту, о предстоящем перемещении командиры предупредили накануне. А некоторым сообщили утром со словами: — Хватай парадку, автомат и личную карточку и шпарь под всеми парусами во взвод лейтенанта Первозванова; дальше служишь там.

Матросы, конечно, бодрились, но, что состояние прибывшего пополнения нервное, можно было понять: ты служишь в коллективе, к которому привык и в который вписался; твои сержанты и офицеры тоже «привычные», к заморочкам и тараканам которых ты приспособился; морпеховская жизнь налажена и стабильна, ну, насколько вообще может быть стабильность на постоянно раскачивающейся жизненной палубе.

И вдруг, в одни сутки, всё меняется.

Ну, морпех, он такой: служить хочет там, куда пошлют, и матросы вида не подавали и держались бодрячком, при общении со мной убирая с лица всякие эмоции. Но я понимал, что такой резкий галс в их военной судьбе, когда штурвал выворачивают на максимум и ветер ошалело рвёт паруса, а канаты гудят от перегрузки, не мог не сказаться на их самочувствии.

Обдумав пару дней ситуацию, посоветовавшись со Спартанцем и старшиной, назначаю на вечер субботы смотр в парадной форме. Сами, уйдя на ужин, тоже переодеваемся в парадку. После ужина матросы получают парадную форму, любовно её гладят: даже если она отглажена идеально, матрос при первой возможности ещё раз пройдётся по ней утюгом. Переодевшись, под руководством старшины, строятся.

Выходим мы со Спартанцем, старшина докладывает. Здороваюсь с ротой. Чувствуется, что теперь у меня в подчинении рота — уши от крика едва не закладывает; взвод орал потише.

Иду вдоль строя. Вижу, как удивлённо вскидывают брови недавно прибывшие матросы, рассматривая мой иконостас из наград. Вообще-то, как и все удостоенные звания Героя, я в полку известен каждому матросу — наверняка слышали; да и попав в роту, справки о командире наводили: они же все морпехи, умные, хоть и наглые разгильдяи и знают, что информацией о командире нужно обладать, чтобы избежать лишних проблем в службе.

Но знать и видеть — это две огромные разницы. Я, например, знаю, что Бог есть. Но вот если бы я его увидел…

Даю команду: — Ветеранам роты, служившим ещё во взводе, выйти из строя!

Сержанты и матросы выходят.

— Сомкнуть строй!

С шелестом шеренги сдвигаются. Вот здорово в армии: никто не понимает, что и зачем я делаю. Но все не просто послушно выполняют, а делают это с азартом, огоньком, преданно смотря в глаза. Ну, сейчас поймут.

Обращаюсь к стоящим в строю: — Наш взвод тяжёлых снайперов был сформирован три месяца назад. За это время каждое отделение дважды побывало за ленточкой.

Рассказываю коротко о боевой работе каждого отделения: снайперским огнём уничтожен бронетранспортёр; одержана победа в снайперской дуэли; сорвана ротация противника; размотали колонну техники; уничтожение офицеров противника привело к тому, что польская атака захлебнулась…

Продолжаю: — Вы должны понимать, что воюет не винтовка и даже не снайпер; в каждом бою сражается всё отделение. У нас нет главных и вспомогательных должностей. Снайпер — это не всё копьё, это только его наконечник. Наблюдающий следит за полем боя, готовит данные для стрельбы и прикрывает снайпера. Сапёр оборудует позицию и борется с сейсморазведкой противника. Дроноводы ведут воздушную разведку и защищают расчёт. Ошибка, лень, некачественная работа любого может стоить жизни кого-то из боевых товарищей. За эти месяцы взвод потерь не понёс, а о его победах я рассказал. Посмотрите на награды матросов и сержантов — это летопись их боевой работы.