Чтение онлайн

— Да. Мне надо чтоб он хоть разок кое-где появился. Но если будет риск, немедленно уходите. Потом лучше попробуем ещё раз.

Потом позвонил Ваня. Ему я поручал сделать тарификацию телефона. Ваня, только не надо открытым текстом!

— Ээээ… — сказал он, — то, что ты просил, пока получается не очень. Пациент использует редкие зарубежные лекарства, и понять, что какое воздействие они оказывают на организм, не получается.

— Что, совсем заграничные?

— Похоже, что да. Не доверяет нашенской медицине.

— Спасибо, я всё понял. Зря он так, наверное.

— И не говори. Врачи будут думать дальше, но прогноз пессимистичный.

Плохие новости. Ваня завуалированно сообщил что лаборант пользуется не обычной телефонной связью, а каким-то из редких мессенджеров, который обычным путем не прослушаешь. Полиция во всяком случае этого не умеет. Гипотетически, может помочь комитет имперской безопасности, но связываться с ними — себе дороже. Да и друзей у меня там нет. Поэтому этот вариант отпадает. Ладно будем действовать по-другому.

Теперь надо набрать Снежане. Первоочередные дела сделаны. Хотя мог бы и пораньше, уколола совесть. Девушка ведь волнуется. Ты ей по меньшей мере дорог. Да, тут я не прав, согласился я с совестью, и нажал кнопку вызова.

Прошло десятка два гудков, но к телефону она не подошла. Странно. Обычно телефон был у нее всегда под рукой. Ответить на звонок она могла даже со смарт-часов, их она снимала разве что в душе.

Вызов закончился, и я набрал снова. Снова пошли гудки без ответа. Надо ехать к ней домой, решил я, и тут наконец-то Снежана ответила.

— Привет, всё нормально?

Спрашивать о том, почему так долго идёт к телефону, я не стал.

— Да, — тихо ответила она. — Спала, не слышала. После вчерашнего разговора с тобой наглоталась успокоительного и отключилась.

— У меня всё хорошо. Всё закончилось. Больше такого не случится.

Последняя фраза была очень сомнительной. Вероятность того, что те, кто меня не любят, после неудачи не успокоятся, очень велика. Из-за этого я, в общем-то, и меняю место жительства и машину. Да и в офисе у себя, наверное, какое-то время лучше не появляться, потому что могут следить.

— Приедь, пожалуйста, хоть ненадолго, — попросила Снежана. — И расскажи не по телефону о том, что случилось.

— Сейчас, — ответил я.

Времени не было, но заехать всё-таки надо. По дороге я, однако, задержался на двадцать минут, поставил свою «тойоту» на стоянку и взял в аренду неприметный серый «форд» со слегка тонированными стеклами.

…Рассказал я Снежане всё. Разумеется, кроме того, что адвокатом была моя давняя подруга, и ночевал я у неё.

Хотя, если наши отношения не закончатся, или меня не застрелят, Снежана должна узнать о ней. Но в любом случае она не поверит, что я мог провести ночь в одной постели с девушкой и не прикоснуться к ней. Как-то не очень вяжется с тем, что она знает обо мне.

Снежана сидела напротив меня на диване неподвижно, ни о чём не спрашивая и не вставляя ни единого слова. По окончании рассказа у неё на глаза опять навернулись слезы.

— Успокойся, пожалуйста, — я сел рядом к ней. — Всё уже хорошо.

— Когда ты снова станешь адвокатом? — еле слышно спросила она.

— Год ждать точно придется.

Говорить о том, что с такими приключениями задача вернуть лицензию сильно усложняется, я не стал.

Слёзы у Снежаны продолжали капать, я обнял ее и принялся целовать. Метод сработал — через десяток секунд Снежана начала потихоньку отвечать. Я оторвался от её губ, спустился к шее, а потом, слегка распахнув халат, к груди. Моя ладонь гладила её колени и поднималась всё выше, пока не обнаружила, что, кроме халата на девушке из одежды нет ничего.

Снежана застонала, сжала мою руку бедрами, словно боясь, что я ее уберу, и принялась расстегивать ремень на брюках.

— Вечером приедешь? — спросила Снежана через час, когда мы лежали рядом на постели и отдыхали. В кино для таких сцен принято давать актерам сигареты, но никто из нас не курил. Слезы прошли. Казалось бы, какая взаимосвязь между тем, чем мы только что занимались и настроением, но она точно есть. Загадочна женская душа. Иногда её так легко успокоить.

— Приедешь? — повторила она.

Да, если ничего не случится, хотел ответить я, но не решился ее снова пугать.

— Приеду обязательно.

— Как здорово…

Едва я сел в машину, мне позвонила сестра. Взволнованная, и с лёгкой истерикой. Приняла эстафету у подруги. Звонок поставила на видеосвязь. Идет по коридору в институте, цокает каблучками по коридору. Сессия ещё не закончилась.

— Почему я узнаю о том, что случилось, от Снежаны?!

— Не успел тебе позвонить, прости. А родителям, думаю, вообще об этом знать не стоит, — вздохнул я.

— Родителям — да, но мне-то можно?! Снежане ты успел всё рассказать. Даже, наверное, и приятно провести с ней время, а я, получается, не заслужила?

— Успокойся! — рявкнул на неё я. — Мне сейчас не твоих упрёков. Всё хорошо. Я жив, а стрелявший в меня мёртв. Голова у него разлетелась на куски. Хочешь, перешлю фотографию?

— Не надо, — испуганно ответила Оля.

— Ну уж нет, перешлю. Чтоб вопросов меньше возникало. А то некоторые вещи слишком сложны для понимания.

Я сбросил вызов, нашёл одну из фоток, сделанных вчера Викой, и отправил сестре. Хорошая фотка. Отличная камера у Вики на телефоне. Даже мозги на стене видны. А безголовое тело занимает весь первый план. Как раз для Олиных, воспитанных на эстетике, глазок. А теперь мне надо куда-нибудь отъехать и подумать.

Я остановился у маленькой кафешки около оживлённого перекрестка. Народу внутри, к удивлению, было очень мало, что меня несказанно обрадовало. Я занял самый дальний столик у стены — оттуда хорошо видно всё помещение, и за спиной никто не окажется, и взял кофе.

Кто же стоит за покушением?

Стрелявшего я не знал, и в тюрьму его не отправлял. Ничего личного тут быть не может. Значит, его кто-то нанял. Ответ на этот вопрос мне был уже известен, но хотелось ещё раз убедиться в его правильности.

Мстительные люди, на самом деле, большая редкость. Даже отправленные полицейскими в тюрьму бандиты, клятвенно обещающие после выхода жестоко разобраться с обидчиком и даже отправляющие телефонные сообщения с угрозами крайне редко переходят к действиям.

Я мысленно перебрал многочисленный список тех, кому я причинил своей работой неприятности и не нашёл среди них никого по-настоящему сумасшедшего. Того, кто готов потратить деньги и время для поиска киллера (объявление в газету дать не получится). Поэтому это не месть. Я сейчас кому-то мешаю, и этот кто-то решил меня убрать. Кроме дела Левшина, у меня нет ничего серьёзного.