Чтение онлайн

Заброшенные здания, незаконченные стройки, поломанные заборы, засохшие деревья. Фонарные столбы есть, но фонарей на них нет. Какой тут, к дьяволу, гаражный кооператив?

Однако он здесь был, и довольно большой. Гаражи в приличных местах не всем москвичам по карману, вот они и ставят машины здесь, чёрт знает где от дома. Вход закрывается решетчатыми воротами, помимо этого, есть шлагбаум. Сторожка большая, с печной трубой из потолка — охрана, значит, дровами в зимнее время обогревается. А ещё бегают собаки.

Собаки — большая проблема. На своих они не лают, а на непрошенных гостей — очень даже. Попасть на территорию через забор мне будет сложно. Для проверки этого я подошёл ближе к шлагбауму, и из-за него послышался лай и рычание. Печально.

Поэтому я решил обойти кооператив кругом. Большого смысла в этом не было, но я люблю всё делать обстоятельно (когда есть возможность, потому что обычно её нет). Вдруг появится какая-то полезная информация.

Думал, справлюсь за полчаса, но какое там! Кооператив оказался громадным. Дорога была пыльной, грязной, в ямах, колдобинах, то и дело приходилось прыгать.

— Хорошо, хоть нариков пока не встретил, — вслух сказал я, но едва успел договорить, как они появились.

Два оборванных туземца. Один высокий, под два метра, и худой, второй пониже, но и потолще. Лица серые, помятые.

Когда я только пришёл в полицию, то спросил, как узнать в толпе употребляющего наркотики.

— Если похож на наркомана, значит, наркоман, — коротко ответил мне старший товарищ.

Я начал пользоваться этим правилом, и оно меня никогда не подводило. Встреченные мной были похожи. Очень похожи. Прям из палаты мер и весов. Не клубными зельями балуются, как младший Левшин, и не травку покуривают. Сидят на героине или его аналоге, сейчас их развелось очень много. Идут к нам из-за границы, в основном из Китая, посылками и бандеролями. А обычный героин и опий — традиционным путём, со Средней Азии.

Ребята точно нигде не работают, промышляют воровством и всем, чем придётся. Грабежами, в том числе. Сейчас для него идеальное место. Идёт по безлюдной местности одинокий неплохо одетый гражданин. Кошелёк у него имеется наверняка. И мобильный телефон.

Посмотрели они на меня, заволновались. Хочется им ещё разок сегодня уколоться.

— Эй, братишка… — окликнул меня высокий, — пойди сюда…

И, не дожидаясь моего ответа, быстрым шагом двинулись ко мне.

Я достал «пятисотый».

— Руки в ноги, и бегом отсюда, — произнёс я. — Это не травмат.

— Неужто палить будешь? — осклабился высокий. — По глазам вижу, не будешь…

И — ко мне. Маленький, поглядев на него, тоже решил не отставать.

Что он такое несёт? Наркота все мозги высушила? Улыбка невменяемая точно. Пациент психлечебницы. Однако в чём-то он прав. Стрелять не хочется. Ни убивать его, ни даже ранить. Поэтому я, недолго думая, двинул его ногой по бедру. Так называемый лоу-кик, «нижний удар». Болезненный страшно, если кто не знает.

Длинный свалился на землю, но улыбка с морды не сошла, будто ему было не больно. А может, и правда не больно — ведь он тут же начал вставать, хотя нога у него сейчас чуть ли не поломана. Усаженный он наркотой по самую макушку, вот и всё объяснение.

Да, точно. Поднимаясь, он достал из кармана раскладной нож, и из рукоятки выскочило тонкое узкое лезвие. Но полностью встать он не успел. На череп ему обрушилась рукоять моего тяжеленного «кольта». А ей без разницы, кто ты, и в каком состоянии. Наркоман, алкоголик или пьёшь кефир, обливаешься холодной водой по утрам и ведёшь здоровый образ жизни.

Длинный грохнулся на землю без сознания. Его приятель бросился ко мне, но тоже получил «кольтом» по макушке. Правда, не так сильно. Пожалел я его, и сознание он не потерял. Хотя кровь из рассечения потекла ручьём, и он тоже свалился.

— Чем вы укололись, такие бесстрашные? — удивился я. — Или мухоморы жрёте, как викинги? В Валгаллу наркоманов не возьмут. У меня там знакомые, спрашивал.

— Синтетикой… — пробормотал он. — Такой же героин, но лучше…

— С Китая?

— А хрен её знает… оттуда откуда-то… ты что, полицейский?

— Разве похож? Нет, не оттуда. Аспирант с кафедры филологии. А револьвер мне подарил дедушка на совершеннолетие.

Я поднял и положил в карман нож длинного.

— У тебя такой есть? — спросил я.

— Есть… — пробормотал нарик.

— Давай сюда. И без шуток.

Он протянул мне почти такой же ножик, какой был у длинного. Какие хорошие ножи у обоих. Как удобно их носить в карманах.

— Сейчас пойду дальше, — сказал я, — а через десять минут вернусь. И если вам этого не хватило, не обижайтесь. Эта пуля оторвёт ногу запросто. Даже убивать не придется.

И я смело зашагал вперёд, лишь иногда оглядываясь. Длинный, держась за голову, начал приподниматься на четвереньки.

Неужели сложно полиции привести сюда кого-нибудь в качестве приманки, и пусть на него попробуют напасть. Поймать грабителей на факте, а потом сверить по учётам, на каких грабежах были похожие морды. Вот и всё. И жизнь у людей станет легче, и ублюдки получат по заслугам.

Но увы. Господам полицейским заниматься этим некогда. Ладно, это уже не моё дело.

Но обманул я ребят. Назад не вернулся. Обойдя гаражи, я вышел на дорогу с другой стороны, поэтому идти назад смысла не было уже никакого.

Что я узнал за время своего похода? Да почти ничего. То, что забор ещё кое-как стоит, но его можно легко перелезть, а ещё можно попасть на территорию кооператива прямиком через гаражи, выходящие задней стеной на пустырь.

Но большой вопрос, что делать с собаками. И даже если я пролезу туда, где мне искать Смирновский гараж?

А если попробовать вот так…

… — Она понимает около двух тысяч слов, — гордо говорил мне Женя, поглаживая лежащую у его ног овчарку.

Это для меня он был Женей. Для других — Евгением Михайловичем, заслуженным дрессировщиком Империи. Ему за пятьдесят, полненький, со смешно торчащей макушкой между седых волос. С ним меня в своё время познакомил Вадим.

В венах Жени течет дворянская кровь, но вспоминать об этом он не любит. Он ушел из дома совсем юным, перестав общаться с родителями, и прибился к цирку. Там быстро выяснилось, что животные понимают его с полуслова. Магия, не иначе. В общем жизнь у человека сложилась. Он очень доволен.

— Две тысячи?! Половина моих знакомых понимает меньше, — пошутил я.

— Если другая половина всё-таки больше, то ты счастливый человек! — ответил Женя, а собака в ответ негромко тявкнула.

— Почему она залаяла, нашла мою шутку слишком примитивной?