Чтение онлайн

Я назвал адрес и фамилии пострадавших — то есть свою и Вики.

— Передаю информацию в районный отдел. К вам приедет опергруппа.

На этом разговор был закончен.

Ситуация зыбкая. Конечно, показания мы дадим такие, что к ним не подкопаешься, придумаем всё как надо, и нас двое, а он один, но всё равно. Коля избит, а я — нет. Времени и нервов придется потратить много.

Тут дверь открылась, и на пороге показался маленький пожилой мужчина. На вид ему было под семьдесят, если не больше. Седые, не слишком причёсанные волосы, и загар человека, который постоянно работает под палящим солнцем. Какого чёрта я не закрыл дверь?!

Дедушка посмотрел на валяющегося на земле Николая и произнёс:

— Что он на этот раз натворил?!

Я, наверное, ожидал чего угодно, но только не этих слов.

— А вы… извините… кто?

— Я отец этого придурка, — ответил мужчина.

Мы с Викой переглянулись.

— Вставай, — зло сказал дед лежащему. — Не притворяйся.

— У меня переломаны рёбра, — пробормотал Коля, но кое-как положил своё грузное тело на диван.

— И все-таки, что он натворил?

— Он хам и ублюдок, — ответил я.

Дед скривился.

— Знаю… потому сюда и приехал. Я дал ему деньги, чтоб он расплатился с юристом. Он передал их вам?

— Нет, — ошеломленно произнесла Вика.

— Почему? — разъярённо обратился дедушка к сыну.

Тот молчал.

— Я заподозрил, что он хочет все прикарманить, поэтому и приехал к вам. А битый он почему, в драку полез?

— Вроде того… пробормотал я. В более странной ситуации мне, пожалуй, бывать ещё не приходилось. — А как вас, извините, зовут?

— Афанасий Васильевич. Можно просто дед Афанасий, хахаха.

Затем он достал кошелек, отсчитал несколько десятков купюр и передал их Вике.

— Проверьте, все правильно?

Вика, покосившись на меня, тоже пересчитала деньги.

— Да, именно о такой сумме мы договаривались… Извините, а откуда вам всё известно?

Дед Афанасий пожал плечами.

— Так кому принадлежит хозяйство? Ему, что ли? Он оформлен директором — есть такое, согласился я на бумагах поставить его главным, сделал подарок. Но всем заведуем мы с супругой, матерью этого оболтуса! В работе на земле бумажки, тьфу, ничего не стоят, главное — когда тебя знают, когда ты можешь позвонить и решить с друзьями все вопросы!

Старик со злостью посмотрел на сына. Тот опустил голову и отвернулся.

— А Коленьке только и хочется, чтоб выпить да показать, какой он крутой… Я его за лень и плохое поведение денег лишил, только на бензин и на еду оставил, поэтому он и попытался юридические прикарманить! Да только умница жена моя, Акулина Петровна, сказала — ой, подозреваю, что не довезёт Коля денег до адвокатши, точно не довезёт! И не ошиблась! Ну ничего, домой приедешь, снимет мать с вешалки ремень, ой, снимет!

Коля сидел пунцовый и молчал.

— Обожаю свою жену, — сообщил дед. — Она у меня, как бы это сказать… женщина в теле! Коленька в неё пошёл, под два метра вымахал. Увы, ум и характер от маменьки не унаследовал.

— Зачем обсуждать наши семейные дела при посторонних?! — взмолился Коля, но этот крик души не впечатлил никого.

— Молчи! Я забираю его. ПойдёмПошли, балбес, — приказал Афанасий Васильевич.

— У меня рёбра сломаны, — тихо ответил Николай.

— Да ты что?! А как ты их Ваньке-соседу переломал, забыл? А Богдану врезал по башке так, что он полгода под капельницами лежал? Сейчас приедем в больницу, и пусть тебя там загипсуют, как египетскую мумию! ПойдёмПошли!

Дед взял Николая за ухо. Тот встал, и ухо пришлось отпустить, потому что рука до него не уже доставала.

— До свидания, — произнес Афанасий Васильевич. — Извините за причинённые неудобства.

— Всего хорошего, — сказала Вика, а затем и я.

— Коля, скажи «до свидания», — прошипел на него дед. — Чтобы тебя уважали люди, надо быть вежливым!

— До свидания, — пробормотал Николай, пригибая голову, чтобы ненароком не зацепить дверной косяк.

Несколько минут мы с Викой молча смотрели друг на друга, потом я спешно выхватил телефон и отменил обращение в полицию.

— Извините, разобрались сами.

— Я передам это в районный отдел, — флегматично ответил дежурный.

— Давай поговорим об этом потом, — предложила Вика. — Потому что я пока не понимаю, что произошло.

— Давай.

— А так, спасибо тебе огромное… — Вика села на диван рядом со мной, обняла меня и положила голову мне на плечо. — Как здорово, если рядом есть человек, способный за тебя заступиться…

Я погладил её по спине.

— Все будет хорошо… Когда поедешь в сауну, возьми меня с собой.

Вика произнесла нецензурное слово, вскочила и вернулась за стол.

— А ты способен вообще думать о чём-то другом?!

— Способен, но не долго… И, к тому же, зачем?

— И действительно, о чём это я! Так, всё, закончили лирику. Разговариваем только о работе.

— Да, конечно! Ну и немного о банном перерыве в ней.

Вика махнула рукой.

— Смотри, пожалеешь… Бойся своих желаний, они имеют привычку сбываться… Так вот, повторяю. На заводе Левшина произошел пожар, в результате чего не был выполнен контракт с фирмой, контролируемой Авдеевым (тем самым, в интересах которого, скорее всего, и подкладывали героин в машину), и теперь она подала в суд на выплату чудовищной неустойки. Пожар был вызван поджогом, при этом кто-то подменил датчики огня на устаревшие, которые сейчас нельзя ставить, что и зафиксировано при осмотре. В результате чего Левшин должен проиграть суд и лишиться завода.

— Я все помню. Ещё мы говорили о том, что пожар, вероятнее всего, был вызван магией, и что героин в машине и поджог — звенья одной цепи.

— Да, очень похоже на то. Левшин просит во всем разобраться.

— Тогда… — пожал плечами я, — тогда нам надо будет ехать на завод и смотреть, что там произошло. Разговаривать с людьми, выяснять обстоятельства. И, отталкиваясь от этого, думать, что говорить в суде. Но я бы предпочёл до него не доводить.

— Предлагаю поехать завтра с утра. Путь не слишком близкий, двести километров от Москвы, выезжать надо пораньше. Я позвоню Левшину, договорюсь, чтоб нас там встретили не как посторонних.

— Абсолютно согласен! Но…

— Что «но»?

— Поведешь машину ты!

Вика всплеснула руками.

— Можно подумать, когда-то было иначе!

Вечером, когда я приехал домой, позвонила Снежана. Непривычно-серьёзная, грустная. Невесело ей там. Но ничего не поделаешь.

Как странно всё. Непонятные у меня отношения и с одной женщиной, и с другой. Если Снежану ещё как-то можно назвать любовницей, то кто Вика… Друг? Ну да, очень близкий. Ближе друзей нет. Никто не поймет меня лучше, чем она. А, ладно. Зачем это говорить.