Чтение онлайн

С таким, в принципе, мировоззрением я и мои друзья, ставшие, как правило, технарями, вошли в трудовую жизнь в конце 50-х годов прошлого века и честно трудились на благо соотечественников десятки лет. Юна Израилович и подобные ему замечательные люди бывшей советской страны из поколения наших отцов, - именно они, передали моему поколению эстафету нравственного поведения в жизни, твердое желание быть в ней честными и слившимися с благородными идеалами своей очень противоречивой эпохи.

На прошедшей конференции я услышал немало интересных и поучительных выступлений глубоко уважаемых мною людей. Эти выступления будут жить в моей памяти и моей душе.

Хочется отдельно отметить развернутый и очень эмоциональный доклад дочери Юны Израиловича милой и мудрой Светланы Юновны. Какое счастье, что она и ее супруг профессор Борис Ильич Пинхасов не обошли моей судьбы и, можно сказать, каждодневно согревают и вдохновляют меня в нынешней жизни! Я ощущаю их своими неизменными единомышленниками и (уж простите мне такой неологизм) единочувственниками.

И теперь, после конференции, я осознаю, что влияние Юны Израиловича сыграло немалую роль в формировании их характеров, их отношения к людям и делам - в их становлении прекрасными людьми. И, конечно, такое его влияние распространялось на многих и многих других людей. Точно и верно написала Светлана Юновна о своем отце: "Через всю жизнь Юны Израиловича Исхакова прошла жажда учить, опекать, поддерживать, помогать. Его помощь не была чем-то вообще, а являлась действенной, конкретной, бескорыстной".

И мне под эмоциональным влиянием состоявшейся конференции захотелось посвятить здесь несколько слов своему любимому учителю в науке и жизни профессору Николаю Иосафовичу Титкову, который не только был научным руководителем моей работы над кандидатской диссертацией, но и впоследствии многие годы буквально по-отцовски опекал меня, дружески поддерживал в трудных ситуациях. Я хочу вспомнить об этом человеке, чтобы на конкретном примере показать, что глубокоуважаемый Юна Израилович был, к счастью, вовсе не одинок в своей нравственной позиции. И поэтому миллионы представителей моего поколения, верных своим учителям, тоже смогли достойно мыслить, чувствовать и действовать в сложном человеческом общежитии.

Затрону кратко только один эпизод своей жизни.

Москва, 1966 год. Я завершил работу над кандидатской диссертацией по нефтяным делам под руководством моего главного учителя жизни в науке, ныне покойного профессора Н.И. Титкова, преклонение перед которым будет в моей душе всегда. Так называемая предварительная защита диссертации прошла, похвалюсь, здорово - и настал момент, когда я вошел в кабинет директора нашего института, известного ученого-геолога, и дал ему на подпись проект письма в газету "Вечерняя Москва" с сообщением о предстоящей официальной защите (тогда была необходима публикация таких сообщений). И тут произошло то, чего я не понимаю до сих пор. Некоторые друзья внушали мне, что это было проявлением элементарного антисемитизма. Может быть... А возможно, результатом подлого навета какого-то тайного завистника. Разве мало было и такого в науке? Во всяком случае, директор вернул мне поданную ему бумагу и жестко сказал: "Вашей защиты в институте не будет". Я даже не успел испугаться, лишь наивно-недоуменно воскликнул: "Почему? Ведь я так старался!" Ответ прозвучал еще жестче: " Уж не хотите ли вы, чтобы я перед вами объяснялся?"

Куда мне было идти? Естественно, к моему профессору... Он лишь грустно вздохнул и направился к приемной директора. Я продолжал недоумевать в коридоре. Не помню, сколько длилось мое ожидание, но немало... Профессор вышел в коридор с красным лицом и возбужденным взглядом. Дал мне подписанное директором письмо и заставил себя спокойным голосом сказать: "Можете ехать в редакцию".

...На моей защите, понятно, было много народу: пришли и те, кто просто ждал интригующего, пикантного "спектакля". Ведь все, естественно, узнали об отношении директора к моей защите. Директор вел ученый совет. Одним из моих оппонентов был сотрудник его научной лаборатории. На трибуне, в начале выступления, с этим оппонентом случился нервный приступ: он побледнел, с его лица капал пот, лист бумаги, в который он глядел, передавал дрожь его рук. Ему принесли воды. Он смог взять себя в руки и поистине мужественно зачитал свой положительный отзыв. Развития "спектакля" не было...

Никогда не забуду результат голосования - 21:1. Я стал не только кандидатом наук, но и тем, кто твердо, на своем опыте, понял, что добро может быть сильнее зла. И что надо верить в людей.

...Мне радостно, что в общине прошла конференция, посвященная замечательному ученому и человеку Юне Израиловичу Исхакову. Уверен, что это светлое мероприятие всколыхнуло в душе каждого участника волну доброты и признательности к нему, да и ко всем людям, несущим в жизнь честность, принципиальность и добронравие и тем самым делающим ее просто-напросто лучше.

ВЕСЕННИЙ ВЕЧЕР В ЯНВАРЕ

Это было январским вечером в Центре бухарских евреев Америки. Зал тожеств на третьем этаже заполнен людьми. У всех приподнятое, праздничное настроение. Возле небольшой сцены организаторы мероприятия завершают какие-то приготовления под руководством неугомонного созидателя общественной активности соплеменников Рафаэля Некталова. И наконец начинается торжество в честь 25-летия Бориса Сачакова, по существу творческий вечер этого музыкально одаренного молодого человека.

Вечер проходит вдохновенно, интересно, многообразно, выступления сопровождаются дружными аплодисментами, зал остается заполненным до конца концертной программы, а затем собравшиеся приглашаются к фуршетному столу. В общем, по-моему, мероприятие оставило у всех светлое впечатление.

У всех, и в частности у меня. Я еще глубже ощутил, какое уникальное и бесценное явление - бухарско-еврейская община. Это не нечто формальное, надуманное, а поистине огромная реальная семья, в которой тепло и уютно каждому ее члену. И не могу без искренней гордости думать, что уже более 11-ти лет отдаю свое сердце этой замечательной семье, стараюсь быть ей полезным...

Да, я уходил с этого юбилейного вечера - думаю, как и все другие - в светлом настроении. Но тут мне хочется доверительно поделиться с Вами, дорогой читатель, и другими добрыми мыслями и эмоциями, наполнявшими меня в те часы, да и сейчас тоже.

Я уверен, что ни у кого из гостей юбиляра светлое настроение не было совершенно безмятежным - оно сопровождалось и непростыми размышлениями, и даже легкой печалью. Вы, несомненно, помните волшебные пушкинские слова: "печаль моя светла; печаль моя полна тобою". И я вспомнил их, находясь тогда в зале. Вспомнил, потому что чувствовал что-то подобное. На сцене сидел счастливый, широко улыбающийся присутствующим, одухотворенно дарящий нам свое вокальное искусство молодой юбиляр. Он сидел... в инвалидном кресле. К нему подходили поздравляющие, к нему подсаживались на стуле те, с кем он пел дуэтом. А его место было неизменным...

Есть такое слово: ПРЕОДОЛЕНИЕ. В книге прекрасного казахского поэта Олжаса Сулейменова, имеющей именно это название, есть такие слова:

Я люблю тебя, жизнь,

За весну

И за страх,

И за ярость.

Я люблю тебя, жизнь,

И за крупное,

И за малость,

За свободу движений,

За скованность

И за риск.

Я люблю тебя, жизнь...

Мы нередко говорим о предначертаниях судьбы, в частности печальных. Борис Сачаков, которому судьба безжалостно подарила тяжелый недуг, с редким мужеством годами преодолевал его - и на своем юбилее предстал перед нами победителем, талантливым и счастливым человеком. И пусть немного печально, что коварство судьбы не удалось одолеть полностью, но печаль наша действительно светла: видя перед собой этого солнечного человека, мы были очарованы им и счастливы вместе с ним.

И, естественно, мы сознавали, что в своей борьбе он был не одинок. Нас покоряет подвиг его прекрасных родителей Ирины и Романа Сачаковых и его бабушки Раисы Михайловой - беззаветных борцов за его выздоровление. Мы испытываем чувство глубокой признательности к тем благородным людям, которые приобщили его к песенному творчеству: Элине Васильчиковой и народному артисту Туркменистана Бену Исакову. Мы благодарны врачам и всем добрым людям, которые не обошли судьбы Бори Сачакова.

...Этот теплый, поистине весенний вечер, не вполне логично вписавшийся в морозный январь, вряд ли я когда-то забуду.