Чтение онлайн

Я обожаю Израиль, но, к большому сожалению, вижу там диссонанс в еврейском обществе: есть группы евреев, буквально ненавидящие друг друга. Как это может быть?! Ведь это маленькая страна, которая, казалось бы, должна быть моделью еврейства, но она становится местом, где растет нелюбовь и даже ненависть друг к другу.

И на таком фоне особенно остро понимаешь, что бухарско-еврейская община - одна из немногих, сумевших сохранить себя, свои традиции. У бухарских евреев есть о б щ и н а! А у нас, ашкеназийских евреев, ее нет, в нашей жизни воплощается басня про лебедя, рака и щуку. А ведь если мы не поймем, что наша ценность в том, что мы - единое целое, то - не сохранимся.

Печально, что отмечая свой юбилей, я вынужден говорить о негативе.

Кстати, ситуация, описанная мною, отражается и на интересе нашей, русскоязычной публики к еврейскому исполнителю, который, стремится работать на высоком уровне и хочет открыть ей что-то новое, глубокое, духовное. Попсе из России тут обеспечено первенство в завоевании публики.

Я считаю, что сегодня бухарско-еврейская община является поистине моделью действенной заботы о сохранении еврейства, важным примером для других еврейских общин. Только умея уважать друг друга и объединяясь в благородных делах, мы сможем сохранить еврейство, остаться уважаемым народом в мире. И я горжусь, что есть бухарские евреи, есть Леви Леваев!

– Мечтаете ли вы о чем-то в свои юбилейные дни?

– Да. Мечтаю и впредь подниматься по ступенькам в творчестве и вести за собой как можно больше людей. Я ценю уважение со стороны людей. Без этих людей я бы не мог существовать. И каждый исполнитель нуждается в такой поддержке. Именно поэтому в бухарско-еврейской общине я чувствую себя очень спокойно и уверенно.

Еще мечтаю о большом концерте, где приняли бы участие прекрасные исполнители из этой общины, среди которых есть настоящие бриллианты. И чтобы в этом концерте участвовали и представители ашкеназийской общины. Конечно, я бы с удовольствием принял участие в такой программе. И пусть в ней участвуют также представители других еврейских общин: может быть, из Ирака, Сирии, Ирана, еще откуда-то. Если сделать такую программу, то все вносимые исполнителями краски составят огромную картину, в которой будет многообразие цветов. И, может быть, тогда у многих людей возникнет доброе желание стать ближе друг другу. Быть может, многие люди перестанут смотреть с иронией на культуру другого еврея, а будут больше уважать ее и находить в ней то, чего им не хватает в своей культуре! И, признаюсь, есть у меня надежда, что глубокоуважаемый Леви Леваев в ряду своих многочисленных благородных дел сможет найти и рычаги достойной поддержки высокого еврейского музыкального искусства, без проникновения которого в массы вряд ли можно достичь должного развития духовной культуры еврейского народа.

ИХ ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА

В Нью-Йорке мы сдружились семьями с милыми супругами, врачами Людмилой Заславской и Ефимом Шабаш. Я знал, что эти люди участвовали в памятном моему, немолодому поколению освоении целины. Конечно, у них была своя, неведомая мне целина: они создавали и взращивали медицинcкое обслуживание целинников. Эта грань целинной эпопеи известна немногим.

Как-то мне удалось разговорить Милу и Ефима - и услышал я взволнованный, долгий рассказ. Эстафету рассказа они очень тактично, чутко передавали друг другу, лишь изредка нарушая этот принятый ими порядок эмоциональными примечаниями...

А через несколько лет случились две беды. Один за другим Милочка и Ефим, наши дорогие, бесценные друзья, ушли из жизни. Их одолела одна и та же коварнейшая болезнь нашего времени - рак.

Не забыть мне, что за несколько лет до первой из этих трагических потерь они сагитировали нас с женой стремительно принять решение о поездке с ними по Карибскому морю - и через несколько дней мы уже летели в Пуэрто-Рико, чтобы там пересесть на комфортабельный многоэтажный теплоход. Круиз по островам был интересным, душевным и веселым - незабываемым. И на прощальном ужине я подарил друзьям такие стихи:

Как верно, что вначале было слово!

И мы,

плывя среди красот Кариб,

уверены: не ведать нам такого,

коль вы нас

в этот путь не увлекли б.

Здесь входят в сердце города и скалы,

здесь дарят силу небо и вода...

Ведите нас на новые причалы.

Мы любим вас,

мы с вами навсегда!

...Пусть это короткое повествование по мотивам нашей душевной беседы хранит образы этих замечательных людей, живые, светлые, вдохновенные.

Милочка росла в солнечном городе Запорожье. Мама - врач, папа - провизор... Папа с первого дня войны - на фронте. А мама с дочкой эвакуированы в Казахстан, в Актюбинск. Конечно, не думала тогда девятилетняя Милочка, что казахстанские степи будут ее судьбой... В 1944-м вернулась с мамой в освобожденный Запорожье... Мечтой была медицина. Стала студенткой Днепропетровского мединститута, где вскоре познакомилась с энергичным, спортивным, беспокойным однокурсником Ефимом.

Он пришел в этот институт другим путем. Отношение к труду было воспитано отцом, рабочим, трудившимся с 10 до 90 лет, не понимавшим жизни без труда. Страшное лицо войны мальчишка Фима увидел под Сталинградом, в эвакуации. Ефим годами мечтал стать инженером-кораблестроителем. Но как-то, в один миг, его душу перевернула книжка про чудо, сотворенное земским врачом, который прямо в поле спас умирающего от дифтерии ребенка, разрезав ему косой трахею. Понял тогда Ефим, что и его призвание - помогать людям. Твердо решил стать врачом.

Учились в институте с интересом. В зачетках Милы и Ефима были, в основном, отличные оценки и совсем не было удовлетворительных. Но в самом конце их учебы где-то было решено, что им не следует давать "красные" дипломы. По известным соображениям. Эта задача была успешно осуществлена на заключительном экзамене по марксизму-ленинизму. Несколько коварных, "неподъемных" вопросов - и в зачетках появилось по первой и последней оценке "удовлетворительно"... За полгода до окончания института поженились. И были направлены на казахстанскую целину.

Для них знакомство с целиной началось со взгляда в окно поезда, который везет их в Акмолинск, будущий Целиноград. Бесконечные выжженные, голые степи... Асфальта в Акмолинске почти нет. В центре города поднятый ветром песок больно хлещет по лицу и ногам. Радушный, темпераментный заведующий облздравотделом В.М. Мансветашвили направил их в глубинку - Макинский район.

Районная больница располагалась в старом доме, по возможности приспособленном для такого назначения. В каждой из его шести комнат - по больничному "отделению". Нет ни стерильного материала, ни автоклава, ни операционной... Решили, что так работать невозможно, и вернулись в Акмолинск. Там узнали, что Ефим уже назначен заведующим районным отделом здравоохранения. Снова поехали в райцентр, получив обещание, что Ефим будет специализироваться по хирургии, а Мила - по глазным болезням.

Вскоре Миле удалось поехать на специализацию в Алма-Ату, а Ефим начал организовывать хирургическое отделение в районной больнице. Первым приобретением стал походный автоклав, обогреваемый трехголовым примусом. Затем постепенно появились инструментарий, материалы, операционный стол...

Начались операции. Больных носили на руках - колясок еще не было... Первая операция не забудется ему никогда. Дедушка привел пятилетнюю внучку, у которой указательный пальчик висел на кожице. Питал его один кровеносный сосудик, кость раздроблена. Вопреки канонам, Ефим рискнул сшить пальчик. Через два месяца пальчик работал, как будто ничего и не было.

А когда прошло два года, заведующему районным здравотделом уже удалось открыть фельдшерские пункты во всех новых совхозах, достроить участковую больницу и разместить районную больницу в большом двухэтажном деревянном здании, где раньше работали райком партии и райисполком.

Затем Ефима назначили бортхирургом областной станции санитарной авиации. Это была скорая помощь на крыльях по всей области, в радиусе подчас более 500 км. Полтора года летал на самолетах ЯК-12 и, впоследствии, АН-2. Научился водить самолет и иногда подменял уставшего, а случалось, и "болеющего" с похмелья пилота.