Чтение онлайн

• Помогает понять, какое поведение следует вырабатывать клиенту, чтобы двигаться вперед?

Смысл этих писем не только в том, чтобы сосредоточиться на трудных чувствах, но и в том, чтобы помочь клиенту отстраниться и эмпатически отреагировать на чувства и мысли, открыться им, выработать сострадательные и сбалансированные способы работы с ними. Письма не предлагают "совет", "долженствование" и т. д. Дополнительную информацию о написании писем см. в [Gilbert, 2009а, 2009b].

28

Сострадание и благополучие. Совершенствование навыков

Вдохновленные концепцией позитивной психологии сильных сторон и достоинств Мартина Селигмана [Peterson & Seligman, 2004], клиницисты стали больше осознавать, что нужно не только работать с угрозами и проблемным поведением клиентов, но и помогать им достичь благополучия. Этот позитивный подход все чаще интегрируется в различные методы терапии [Synder & Ingram, 2006]. Сегодня мы знаем, что благополучие связано с рядом элементов, таких как чувство цели и контроля своей жизни, чувство, что человек может быть значимым для других; чувство благодарности и способность ценить других людей и мелкие радости жизни. Если появится еще больше научных доказательств в пользу того, что одним из наиболее важных компонентов благополучия является способность любить и быть любимым, заботиться и проявлять заботу, тогда наши психологические методы лечения, интервенции и обучение будут все больше сосредоточиваться на этом, будь то клиники, школы или рабочие места.

Таким образом, сострадание — это также признание атрибутов благополучия и совершенствование личностных качеств, а также навыков, социально контекстуализированных и эффективных. На рис. 12 представлена простая модель. Во-первых, мы мотивированы работать на благо себя и других и открыты для заботы и удовлетворения. У нас есть потребности, которые в долгосрочной перспективе дадут поддержку и процветание, и их следует отличать от желаний. Алкоголик хочет еще выпить, но это не то, что ему нужно. Если нам хочется иметь больше денег, но это не даст нам ощущения благополучия. Мы можем научиться ценить вещи, вместо того, чтобы быстро к ним привыкать, а затем от скуки хотеть получить еще больше. Даже победители лотереи возвращаются к своему типичному настроению через несколько месяцев.

Рис. 12. Мультимодальная тренировка сострадательного ума (ТСМ) для улучшение позитивных навыков и аффилиации

Для некоторых людей важна толерантность к счастью. Как отмечалось в главе 29, у человека могут быть сильные страхи счастья и положительных эмоций. Нам нужны эмпатия и понимание того, что такое благополучие и как важна фокусировка на благополучии. Наконец, важно применять свои сильные стороны в контексте сострадания. Можно развить навык и стать профессиональным снайпером или шулером, но мы не рекомендуем эти навыки развивать.

Важно помогать клиентам думать об улучшении навыков личных и социальных, а не просто относиться к ним как к "случаям из психиатрической практики". Помните, мы можем быть только одной версией самих себя, но возможны другие версии, мы тренируем них. Все эти подходы помогают нам расширять и наращивать терапевтические усилия.

29

Страх сострадания

Если человек в депрессии, часто у него нет мотивации делать что-то хорошее, даже если (и человек об этом знает) это может ему помочь. Тревожные люди, может быть, и хотят улететь на отдых в другую страну, пойти на свидание, устроиться на интересную работу, но им страшно пробовать. Возбуждение и угроза — система самозащиты блокирует деятельность, которая могла бы привести к положительным переживаниям, саморазвитию и совершенствованию. Страх делать что-то новое может существовать даже в том случае, если человек предчувствует, что получит положительный опыт и рост в результате. В этом контексте полезно мотивировать и вовлекать в деятельность подавленных людей, а тревожным людям помогать преодолевать и работать с эмоциями тревоги.

В терапии, сфокусированной на сострадании есть вопрос, который еще не исследован, но он уже ясно сформулирован. Этот вопрос — страх положительных эмоций как таковых. Для четкого понимания нужно ясно представлять себе два типа положительных эмоций (глава 6). У человека может присутствовать страх обоих видов этих эмоций. Тридцать лет назад исследователи Ариети и Бемпорад [Arieti & Bemporad, 1980] сделали открытие, что для подавленного человека удовольствие — это табу. Такой человек рос в пуританской среде, веря в то, что удовольствие — это что-то плохое. Так, человек может верить в то, что, если он счастлив сегодня, то завтра с ним случится какая-нибудь неприятность. Иногда это связано с эмоциональной памятью и обусловливанием, например, когда во время переживания счастливого момента с человеком действительно случилось что-то плохое. Например, Сьюзен вспоминает, что всегда с нетерпением ждет вечеринок в честь дня рождения, а ее мать всегда злится и создает напряженную атмосферу. Или они планируют отдых на побережье, но ее мать боится открытых пространств, впадает в панику, так что "все снимают куртки, а папа злится". То есть "мне не по себе, когда я счастлива", — говорит Сьюзен. Кто-то верит, что ему просто "не суждено счастье". Их личность зациклена на страдании и депрессии, они просто не могут представить себя счастливыми. Кто-то держит "личность жертвы" наготове, чтобы в любой момент извлечь ее и представить на свет божий для благодарных слушателей. Кому-то гнев помогает сконцентрироваться. Люди с ОКР отмечают, что, когда они хорошо себя чувствуют, или когда переживают стресс, то их симптомы ухудшаются.

Однако сострадание — это особый вид положительного аффекта. Он связан с социальными взаимоотношениями и чувством удовлетворенности, безопасности и сопричастности. Кого-то положительные эмоции любви и удовлетворенности, вызванные эндорфином и окситоцином, очень пугают. Так происходит потому, что этот тип положительных эмоций требует некоторой степени открытости другим, большего доверия, которое помогает пережить взлеты и падения в отношениях. Мы "опускаем щит", "расслабляемся". Проблема в отключении системы аффективной регуляции и, таким образом, наиважнейшей системы успокоения в нашем мозге! И действительно, многие дети и взрослые усвоили, что, для того, чтобы быть в безопасности, им нужно изолироваться; отвернуться, а не пойти навстречу другим, если переживают стресс. Это может стать основной проблемой при работе с людьми, страдающими от сложных психологических проблем.

Много лет назад автор теории привязанности, Джон Боулби, в интервью отметил, что, когда он приветлив с клиентами, они могут становиться раздражительными, тревожиться или просто не возвращаются. Он понял, что доброта активизирует систему привязанности. Проблема в том, что, если с фигурой привязанности связаны неприятные воспоминания, и они "есть в системе", то доброта, исходящая от терапевта, может "запустить" процесс их раскручивания (рис. 13).

Рис. 13. Как доброта и сострадание соотносятся с привязанностью, угрозой и избеганием. Перепечатано с разрешения из Gilbert, P. (2009c) "Evolved minds and compassion-focused imagery in depression", in L. Stopa (ed.), Imagery and the Threatened Self: Perspectives on Mental Imagery and the Self in Cognitive Therapy (pp. 206–231).

Немного доказательств

Роклифф и др. [Rockliff et al., 2008], группа ученых из моей команды, исследовали степень обработки эмоций, основываясь на показателе вариабельности сердечного ритма (ВРС). В ходе их исследования выяснилось, что те, у кого уровень критики находится на низком уровне, отвечают на сострадательные образы повышением ВРС и понижением уровня кортизола. Таким образом, это говорит о том, что переживание оказывает успокаивающее действие. И напротив, высокий уровень самокритики показывает, что ВРС понижается, что говорит об угрозе, а уровень кортизола остается неизменным.

Лонг и др. [Longe et al., 2010] при помощи фМРТ изучали нейрофизиологические ответы на самокритику и самоуспокоение в контексте события-дистрессора (например, когда человек получил отказ от потенциального работодателя). Между самокритикой и самоуспокоением не только есть явная разница в смысле нейрофизиологической реакции, но, те, у кого уровень самокритики выше, демонстрируют поведение угрозы даже проявляя самосострадание и пытаясь себя успокоить. (То же обнаружили Роклифф и другие [Rockliff et al., 2008]). В психотерапии работают с этой проблемой восприятия сострадания как угрозы, иначе самокритичные люди не могут подключиться к важной для нас системе успокоения, что приводит к их уязвимости. Сострадание можно воспринимать как угрозу по нескольким причинам.

Обусловливание

CFT тесно связана с классическими моделями обусловливания, так что. Можно пользоваться этими моделями чтобы разобраться в вопросе. Так, например, наши ощущения от сексуального акта приносят нам удовольствие, но, если бы мы стали жертвой насилия, эти же ощущения стали бы нам отвратительны. Обычно приносящие удовольствие внутренние мотивы, чувства, поведение могут стать в высшей степени отвратительными. Понимание страха неприятных эмоций, вызванных переживанием теплых чувств — это то же самое. В норме нам приятно чувствовать, что другие добры к нам и оказывают поддержку, но, если это стимулирует воспоминания о близости, которая напоминает вам об абьюзивных отношениях, неподконтрольности ситуации, подавленности, обязательствах, зависимости и унижениях, тогда это неприятные эмоции. Иногда, если мы одновременно и любим, и боимся своих родителей [Liotti, 2000], эти же чувства всплывают и при работе с состраданием. Так, одна из причин сложностей с системой успокоения в том, что с ней связано много токсичных и угрожающих воспоминаний и обусловленных эмоциональных реакций. Иногда сложные, подавленные эмоции и воспоминания могут быть спровоцированы лишь проявлением теплоты.