Чтение онлайн

– Можешь идти домой, - раздался над головой голос Валеры.

Она не шелохнулась.

– Если я настолько тебе противен...

Дальше Маша не расслышала. Сердце подскочило к горлу, и она начала жадно хватать воздух. Валера ждал, когда закончится истерика.

– Возьми себя в руки и встань!
– грубо приказал он. Маша сделала попытку. Ноги затекли, голова тяжело упала на колени. Она отрицательно покачала головой:

– Я не могу.

Несколько минут Валера размышлял. Он сам был на грани срыва, тело гудело от напряжения и боли. Поправив костыли, Валера одной рукой схватил Машин локоть и потянул вверх. Сжал больно, но сквозь пальто Маша ощутила тепло его пальцев, которое медленно разливалось по всему телу.

– Ну же!
– раздраженно подстегнул он.
– Если я упаду, будет куда сложнее.

Маша неуклюже начала подниматься, придерживаясь за стену.

– Слава Богу!
– язвительно выдохнул Валера и недобро похвалил себя:

– Еще на что-то годен.

Он помолчал, с усталой отрешенностью разглядывая Машу.

– Иди домой. Можешь передать маме, что она воспитала достойную дочь, но мне сиделка не нужна. Привет Андрейке.

Сгорбившись над костылями, вжав голову в плечи, Валера пошел прочь, оставив Машу глядеть ему вслед с открытым ртом.

– Мама, что ты ему сказала?
– вне себя от слез кричала Маша.

– Ничего, - обиделась Надежда Тимофеевна на истеричный тон дочери.

– Мама, что ты сказала Валере?
– наступала Маша.

– Ты же сама ему отказала, - напомнила мать.
– Что мне оставалось говорить?

– В чем отказала?! Я хочу знать, что ты ему сказала?!

– Сказала, что ты не можешь всю жизнь ухаживать за инвалидом, - повысила голос Надежда Тимофеевна.
– Хватит того, что два месяца ты не вылезала из больницы.

– И ты такое сказала?!
– Маша не верила своим ушам.

– Да. Что здесь особенного?
– пожала плечами мать.
– Если ему нужна сиделка, пусть возьмет профессиональную. Я предложила ему нашу соседку с пятого этажа. Она хорошая медсестра и не замужем. Может, что и получится - в тридцать лет не привередничают.

Маша изумленно слушала мать. Ее слова не укладывались в голове.

– Мама, ты... Как ты могла?!
– Дочь заметалась по тесной кухне.
– Кто тебя просил? Ну почему ты постоянно вмешиваешься в мою жизнь?! Кто? Ну кто просил тебя говорить, что... Почему ты не оставишь меня в покое? Не дашь жить так, как я хочу? Кто тянул тебя за язык?

Надежда Тимофеевна угрожающе посмотрела на дочь, пытаясь взглядом заставить ее слушаться. Но Маша не замечала ничего. Она садилась, снова вскакивала, крутилась в стесненном пространстве, рвалась куда-то, опять останавливалась. Кровь стучала в висках, обдавая всю голову жаром.

– Не понимаю!
– развела руками Надежда Тимофеевна.
– В чем ты меня обвиняешь? Сама же убежала, даже посуду не забрала. Ты думаешь, она даром нам досталась?

– Я ухожу!
– выпалила Маша и ринулась в коридор.

– Куда?

– Не знаю!

Надежда Тимофеевна пошла за дочерью. Спорить с Машей было бесполезно, и так в последнее время дочь стала неуравновешенной, часто впадала в крайности от полного уныния до раздражительности. Ничего не понимающая мать смотрела, как Маша дрожащими пальцами дергала молнию на сапогах.

– Ты надолго?
– Она с трудом сдерживала гнев.
– Ночь на дворе. Когда ты придешь?

– Не знаю, - с нажимом повторила Маша, надевая пальто.
– Не ждите меня.

Схватив сумку, она выбежала из квартиры, предоставив матери самой закрыть дверь.

***

Окна Валериных комнат были темны. Маша поднялась на третий этаж и позвонила. Никого.

Она приехала на такси, отдав последние деньги, что были в кошельке. Но и Валера на машине, он должен быть давно дома. Маша позвонила еще раз результат тот же. Она оглядела двери других квартир, подумав, поднялась по лестничному пролету вверх и прислонилась к стене.

Она будет ждать. Во что бы то ни стало ей надо дождаться Валеру и объясниться с ним.

Через полчаса она окоченела, ее бил озноб, но тем сильнее было желание ждать. Маша вспомнила, что в сумке лежит ключ от его квартиры. Войти бы, согреться, но Маша решительно отбросила эту мысль - ни за что она не воспользуется ключом без разрешения Валеры. Расстегнув верхнюю пуговицу пальто, она сжалась в комок, спрятала холодные пальцы под воротником, на плечах.

Было чуть больше двенадцати, когда машина остановилась около дома. Славик обошел капот и открыл дверцу. Валера медленно поставил ноги на асфальт, повозился с костылями. Славик подставил плечо:

– Давай, друг.

– Я сам, - заплетающимся языком ответил Валера.

– Ну да! Как же - сам!
– дружелюбно ответил Славик.
– Язык заплетается, ноги путаются... Я и не знал, что ты здоров пить. Держись за меня.

– Я сам, - упрямо повторил Валера. Он оперся на костыли, помотал головой, изгоняя хмель.

– Пошел!
– Собрался с духом, небрежно махнул рукой.
– Привет.

– Я провожу тебя!
– Славик закрыл машину.

– Нет. Езжай домой.
– Валера снова покачал головой, она никак не хотела подниматься.

– Посмотри на себя, - со смешком предложил Слава.
– Пьяница!

Валера согласно уронил голову и снова махнул рукой:

– Давай трогай. Со мной все хорошо.

– Как знаешь, - пришлось уступить Славику.
– Позвони завтра, расскажешь, как добрался.

Дверь лифта открылась, и Маша испуганно оттолкнулась от стены.

– Я сам...
– раздалось невнятное бормотание.
– Я... У-у-у-у-у...
– Валера с шумом привалился к дверям лифта.
– Сам...

Маша сбежала вниз и остановилась как вкопанная. Лифт периодически скрипел: двери боролись с помехой. Валера поднял глаза на звук шагов, несколько минут смотрел на Машу, потом уронил голову на плечо.

– Пришла?

– Валера...
– Маша сделала шаг навстречу.

– Я сам!
– Он протестующе вытянул руку перед собой.

Совершенно некстати ему вспомнился вечер, когда он эти же слова повторял в иной ситуации и с иным подтекстом.

– Лифт сломаешь, - прошептала Маша, удивляясь пьяному виду Валеры.

Неожиданно она вспомнила, как однажды Валера твердил эти же слова, вкладывая в них совершенно особый смысл. Вспомнила и покраснела от давнего ощущения восторга.

Он глубоко вздохнул и оттолкнулся от дверей, двери тоже вздохнули и закрылись.