Чтение онлайн

В рамках этой системы – счастье, здоровье, благополучие, успех, статус, уважение и т.п. – рассматриваются исключительно через призму материального богатства, следовательно, смысл жизни – обогащение. «Summum bonum (лат. высшее благо) этой этики прежде всего в наживе, во все большей наживе при полном отказе от наслаждения, даруемого деньгами, от всех эвдемонистических или гедонистических моментов: эта нажива в такой степени мыслится как самоцель, что становится чем-то трансцендентным и даже просто иррациональным по отношению к «счастью» или «пользе» отдельного человека. «Живой человек с его счастьем и горем, с его потребностями и требованиями вытеснен из центра круга интересов, и место его заняли две абстракции: нажива и дело. Человек, следовательно, перестал быть тем, чем он оставался до конца раннекапиталистической эпохи, – мерой всех вещей» 15 . Теперь уже не приобретательство служит человеку средством удовлетворения его материальных потребностей, а все существование человека направлено на приобретательство, которое становится целью его жизни» 16 .

Деньги являются элементом, прежде всего, экономической деятельности, следовательно, все социальные процессы необходимо интерпретировать в экономических категориях. А наиболее благополучные условия обогащения воплощены в атмосфере капитализма: «капитал» – это совокупность материальных, интеллектуальных и финансовых средств, используемых для получения прибыли; «И» – истина; «З» – земного; «М» – мира. «При капитализме экономическая деятельность, успех и материальная выгода стали самоцелью. Судьба человека состоит в том, чтобы способствовать росту экономической системы, умножать капитал – и не для целей собственного счастья, а ради самого капитала. Человек превратился в деталь гигантской экономической машины. Если у него большой капитал, то он – большая шестерня; если у него ничего нет, он – винтик; но в любом случае он – лишь деталь машины и служит целям, внешним по отношению к себе» 17 .

Следовательно, материальное благополучие, выступающее критерием божественной избранности, должно стать единственной целью менеджера, а чтобы достичь максимального успеха на этом поприще, необходимо хорошо понимать как саму атмосферу, в которой приходится действовать, так и видеть силы, которые либо способствуют, либо препятствуют достижению цели и уметь с ними взаимодействовать. «Всякое хозяйствование имеет меру и границы, а денежная нажива их не имеет» 18 .

Утилитарность нравственности. В начале своего становления основным препятствием для протестантской этики являлась традиционная система ценностей, которая, во-первых, подводила теологическое обоснование уровню материального благополучия определяемого необходимостью качественного выполнения возложенных Богом на человека задач, тем самым препятствуя стремлению к наживе. «Страсть к деньгам помогает вечному спасению души; она не еретичка, а чистая лютеранка, она сделается богиней» 19 . Во-вторых, характеризуется индифферентным отношением к мирской жизни, следовательно, отсутствует положительная оценка внешней деятельности и отрицается её роль в спасении Души, отдавая эту роль созерцательности и внутренней деятельности.

Отрицание значимости внутренней работы, мистицизма, созерцательности, молитвы, исповеди и т.п. в деле спасения Души, замена их на мирскую деятельность, внешнюю рациональную активность, служение Богу, оцениваемое по уровню материального благополучия, – основа протестантской этики и идеологии менеджеризма. «Это абсолютное устранение веры в спасение души с помощью церкви и таинств было той решающей идеей, которая отличала кальвинизм от католичества. В этом находит свое завершение тот великий историко-религиозный процесс расколдования мира, начало которого относится ко времени древнеиудейских пророков и который в сочетании с эллинским научным мышлением уничтожил все магические средства спасения, объявив их неверием и кощунством» 20 .

Очевидно, что вера в обретение спасения в загробной жизни посредством активной мирской деятельности, выполнения своих профессиональных обязанностей как своего призвания и строгая аскеза способствовали увеличению производительности труда людей, которые видели «в труде и интенсивном предпринимательстве свой долг перед Богом» 21 . «Прибыль – это «благословение Божие», так же как и «благословение детьми». «От Него мы получаем все: это Он благословляет наши предприятия и ведет их к процветанию», – гласит (я привожу одно изречение вместо многих) место в книге домашнего хозяйства одного французского сукноторговца в XVIII столетии» 22 .

В рай может попасть только богатый. «Трудись, преуспевай в экономике – и ты подтвердишь свое избранничество» 23 . Все традиционные нравственные правила должны рассматриваться менеджером исключительно с точки зрения пользы для личного обогащения. Например, дружба является одним из видов взаимоотношений, позволяющих получить с друга-клиента больше денег, чем с чужого человека; с этой же точки зрения необходимо рассматривать и семейные отношения 24 и т.д. Конечно, это может лишить менеджера и семьи и друзей 25 , но приблизит к Богу.

«Все нравственные правила имеют утилитарное обоснование: честность полезна, ибо она приносит кредит, так же обстоит дело с пунктуальностью, прилежанием, умеренностью – все эти качества именно поэтому и являются добродетелями. Из этого можно заключить, что там, где видимость честности достигает того же эффекта, она вполне может заменить подлинную честность – ведь … преизбыток добродетели – лишь ненужная расточительность и как таковая достойна осуждения» 26 .

В заключении можно процитировать В. Зомбарта: «Капитализм… происходит из мирского начала, он «от мира сего», и поэтому он всегда будет находить тем более приверженцев, чем более взгляд людей будет устремлен на радости этого земного мира» 27 .

Прикладная каббала. Одним из ключевых противоречий протестантской этики с традиционной является вопрос о величине или достаточности богатств. С точки зрения традиционного подхода, то «что касается стремления к материальной выгоде, превышающей личные потребности человека, то его следует рассматривать как признак отсутствия благодати, а поскольку это стремление может быть реализовано лишь за счет других людей, оно достойно прямого порицания» 28 .

Подобной же традиционалистской позиции придерживался и Лютер: «Приложи радение к тому, чтобы не искать в такой торговле ничего большего, чем только пропитание, и чтобы, сообразуясь с затратами, хлопотами, трудом и риском, ты сам мог устанавливать, повышать и понижать цены именно настолько, насколько это необходимо, чтобы ты получил воздаяние за свой труд и хлопоты» 29 . «Купцы должны приступать к делам во имя бога и при начале всякой записи имеет на уме его святое имя» 30 .

Интересно, что средневековая трактовка прибыли имеет мало общего с современным ее пониманием, и рассматривалась не как средство обогащения, а как условие существования купца: «… всякий человек обладает естественным правом на средства, необходимые для существования. Извлекать же личную выгоду из этого права, значит совершать несправедливость» 31 .

Selfmademan. В протестантской этике богатство порицается лишь постольку, поскольку оно таит в себе искушение предаться лени, бездеятельности и грешным мирским наслаждениям, а стремление к богатству – лишь в том случае, если оно вызвано надеждой на беззаботную и веселую жизнь. Однако, как критерий реализации религиозного призвания и профессионального долга богатство морально не только оправдано, но даже предписано. Об этом говорится в притче о рабе, который впал в немилость за то, что не приумножил доверенную ему мину серебра.