Чтение онлайн

Объект менеджмента – прибыль, не нуждается в научном познании, тут важнее роль методология: как увеличить прибыль и стать избранником Божьим. Потому большинство теорий менеджмента «применимо для решения узкого круга практических проблем, объясняя какую-то часть реальности. Как только вы выходите за эти узкие рамки теория или не работает, или может дать искаженные результаты» 98 .

Поскольку менеджмент, как научная дисциплина, уже отметил свое 100-летие, то приходится признать, что причина такой неопределенности и неоднозначности в понимании менеджмента связана с самой сутью этой «науки». «В большинстве экономических вузов менеджмент по-прежнему преподают как некую совокупность методов… Безусловно, у менеджмента, как и у любой другой работы, есть свои собственные инструменты и свои собственные методы. Но точно так же, как вся медицина не сводится к анализу мочи (несмотря на всю важность анализов), процедурные приемы не составляют сущность менеджмента. Сущность менеджмента заключается в том, чтобы сделать знания производительной силой. Иными словами, менеджмент представляет собой социальную функцию» 99 . Итак, менеджмент не является наукой, а является методом увеличения прибыли на основе рационального подхода: менеджмент далек от абстрактных построений, он исключительно праксеологичен. «Не учи меня жить – лучше помоги материально!» – фраза, которой приветствует менеджер консультантов по управлению.

Философия менеджмента!? В этом смысле очень показательно отношение, прежде всего, зарубежных теоретиков менеджмента к созданию философии менеджмента: очевидна прикладная направленность многочисленных трудов по «философии менеджмента».

Приведем цитату А. Файоля, который в начале XX века пишет об отсутствии административной доктрины: «Подлинной причиной отсутствия административного образования в наших профессиональных школах является отсутствие доктрины. Без доктрины немыслимо преподавание. И вот ее-то не существует – общепризнанной административной доктрины как результата широкой дискуссии. Совсем иным было бы положение, если б существовала общепризнанная доктрина, то есть совокупность испытанных и проверенных общественным опытом принципов, правил, методов и приемов… Следовательно, необходимо скорейшее незыблемое установление административной доктрины» 100 . Как реализуется этот призыв, почти вековой давности?

В предисловии своей книги «Философия управления» датский теоретик менеджмента Олэ Фог Киркеби сразу уточняет, что его труд «не представляет «философию менеджмента» в буквальном смысле слова, а имеет цель ориентировать управляющих на формирование «философии лидерства» 101 .

Американские теоретики Уильям Литцингер и Томас Шефер пишут: «У нас в стране философия менеджмента сводится к философии прагматичного управления…. Мало желания создать теорию менеджмента умозрительно-философского характера: основная озабоченность – в развитии концепций сугубо делового направления ради контроля над реализацией целей и способов функционирования бизнеса… мы мало заинтересованы, тем более у нас не хватает времени на вопросы умозрительно-теоретического плана» 102 .

На самом деле американские теоретики менеджмента сильно заинтересованы в создании философии менеджмента, однако они рассматривают философию как один из инструментов менеджмента: прикладной менеджмент глубже, шире и, самое главное, ценнее умозрительной философии. Ральф Дэвис определяет философию как систему знания, обеспечивающую логическую основу мышления менеджера ради успешного решения деловых проблем. «Без философии менеджер имеет лишь ограниченную возможность применения креативного мышления, какими бы не были его природные способности» 103 .

Авторы книги «Величайшие идеи в менеджменте: процесс развития теории» – Кен Смит и Майкл Хит пишут, что поскольку менеджмент – молодая наука, и многие идеи и концепции переняты ею у психологии и социологии, то «возникновение новой теории предоставляет уникальную возможность пролить свет на целостное понимание феномена менеджмента» 104 . Однако, анализ феномена менеджмента строится на позитивистском подходе, отрицающем метафизику и философию в силу их непрактичности: «философы продолжают спорить о том, что является лучшим способом развития теории» 105 .

Генри Минцберг прямо пишет: «У меня нет тайного ключа, которым развиваю теорию. Я не думаю об этом, я просто делаю это…. И у меня вовсе нет желания плести небылицы как следует развивать науку» 106 .

Обобщая позицию ведущих теоретиков менеджмента, можно сделать однозначный вывод: отрицание возможности и необходимости создания философии менеджмента, которое обосновывается умозрительным характером и непрактичностью философии, на самом деле является лишь следствием протестантского мировоззрения, характеризующегося господствующим доминированием мирской деятельности и внешним управлением, исключающим целостное восприятие мира, свойственное философии, которая имеет исключительно внутреннюю основу.

«Протестантизм – это умственно нечистоплотная и скучная форма декаданса, в которой христианство сумело сберечь себя до наших дней на жалком севере, ценен для познания как нечто половинчатое и составное, поскольку он объединяет в одних и тех же головах восприятия разного порядка и происхождения» 107 .

Тот же протестант – теоретик менеджмента, который позволит себе действительно заняться философией менеджмента, нарушит долг и пойдет против своего призвания, потому ожидать появления философии менеджмента вряд ли стоит. Всякие рассуждения на тему философии менеджмента имеют исключительно рекламный характер. Например, «Прато центр управленческой и организационной философии», действующий при философском факультете «Открытого университета» Амстердама, претендует на академическую направленность, однако фактически в его деятельности превалирует практичная – консультационная направленность» 108 .

В начале XX века Вернер Зомбарт попытался привязать философию к мышлению торговцев, но тут же попятился: «Мы имели возможность установить, что хозяйственный образ мыслей флорентийских торговцев шерстью во многих отношениях определялся более или менее философскими идеями древних писателей. Мы не должны, однако, переоценивать влияния, которое могло идти с этой стороны» 109 .

Отказ от пустого философствования, размышлений на тему философии менеджмента не стал конечной точкой развития научного менеджмента: далее пришла очередь отказа от науки в менеджменте.

Замещение науки. Итак, возникнув как инструмент превращения знаний в источник дохода, «научный» менеджмент стал предлагать практикам различный инструментарий обогащения, заимствованный из различных наук, взяв на себя инжиниринговые функции по переводу абстрактных научных теорий в позитивистский практичный инструментарий наживы.

Постепенно «научный» менеджмент стал отдаляться от науки: «многие исследователи констатируют существующий разрыв между концепциями менеджмента и управленческим трудом» 110 . В практике управления различными видами социальных систем от государств до предприятий все более отчетливо проявляется тенденция замещения научных знаний опытом и «здравым смыслом» чиновников и менеджеров 111 .

«Научный» менеджмент разрабатывает новые методы обогащения, которые носят физиологически-директивный характер, замаскированный научной терминологией. «С этим связана и так называемая «коммерциализация», то есть появление ценных бумаг и биржи, рационализировавшей спекуляцию. Ибо без рациональной капиталистической организации труда все особенности капитализма, в том числе тенденция к коммерциализации, и в отдаленной степени не получили бы того значения, которое они обрели впоследствии (если они вообще были бы возможны)» 112 .

В качестве одного из примеров можно привести доктрину «Вашингтонского консенсуса». Выражение «вашингтонский консенсус» в 1989 году запустил в общеупотребительный оборот американец Джон Уильямсон – экономист Института международной экономики в Вашингтоне. Под вашингтонским консенсусом подразумевается комплекс рекомендаций для стран, испытывающих финансовый и экономический кризис, декларируемая цель – стабилизация государственной экономики. Реальная цель – обогащение за счет небогоугодных народов Восточной Европы 113 . «Созданные при таких обстоятельствах псевдорыночные институты окажутся лишь очередной декорацией, заслоняющей сохраняющееся отторжение главного ресурсного и технологического потенциала страны от действительно насущных потребностей народного хозяйства» 114 .