Чтение онлайн

Грех ростовщика. Ростовщичество (лихоимство) – это отдача капитала в ссуду за вознаграждение 50 . «Жалка участь ростовщика: своими доходами он мостит себе дорогу в ад», – писал таджикско-персидский поэт, философ и религиозный деятель Абу Муин Насир Хосров.

В Евангелии от Луки читаем: «И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо он благ и к неблагодарным и злым» 51 .

«Что может быть более безрассудным, чем засеивать без земли, без дождя, без плугов? Все, кто это творит, должны пожинать только пустоту. Давайте же остановим это чудовищное рождение золота и серебра, давайте остановим этот отвратительный обычай!» 52

Давая деньги в рост, кредиторы, стремясь представить сделку честной, требуют проценты как плату за время, предоставляемое им заемщику. Время, считает Ф. Аквинский, это всеобщее благо, данное Богом всем в равной степени. Таким образом, ростовщик обманывает не только ближнего, но и Бога, за дар которого он требует вознаграждения.

«Деньги детей не рожают и не должны это делать – формула, которую столько раз будет повторять Фра Бернардино и повторит Тридентский собор в 1563 году: деньги не порождают деньги (pecunia pecuniam non parit)… Борьба, которую вели папство и церковь, велась со всей суровостью, тем более что ростовщичество, конечно, не было воображаемым злом» (Ф. Бродель).

Фактически ростовщичество является видом организованной экономической преступности причиной многих других преступлений. Не случайно в России ростовщичество до 1917 года как лихоимство стояло в одном ряду с другими опасными преступлениями, такими как получение взятки, мошенничество и пр. По сути своей ростовщичество и есть вид мошенничества, так как ростовщик вводит в заблуждение потерпевшего в том, что передаваемые деньги являются товаром, а не средством расчетов и обмена, и на этом основании требует не только переданных своих денег, но денег заемщика.

«Отмена» греха. Однако ростовщичество является хорошим методом, как обогащения, так и закабаления. «С того момента, как утвердилась и получила широкое распространение практика помещения капитала под твердый процент и учета векселей, канонический запрет процентов превратился в серьезное препятствие… Запрет процентов был отменен – несмотря на авторитет Библии! – в прошлом веке постановлением конгрегации Святого престола, однако лишь temporum ratione habita (сообразуясь с требованиями времени) и косвенно» 53 .

Однако неправильно было бы думать, что сакрализация финансов проходила без мощной религиозной поддержки. Рассмотренное выше отношение к ростовщикам, да и вообще к процессу обогащения, относится к традиционному обществу, существующему на изначально установленных классических естественных принципах поддержания жизни. Эти ценности препятствовали становлению идеи бесконечного обогащения и наживы, которая стала завоевывать западное общество, по мнению В. Зомбрата в XIII столетии, но более объективной является датирование XVII-XVIII веками (М. Вебер), что совпадает с эпохой Возрождения. В России этот процесс начался лишь в конце XX века, когда после развала СССР, протестантская идеология стала захватывать умы граждан бывшего Союза. «Какие бы причины ни повели самопроизвольно к образованию экономического рационализма, не может быть сомнений в том, что он нашел могучую поддержку в вероучении церкви, которая во всей жизни стремилась к тому же самому, что капиталистический дух должен был осуществить в хозяйственной жизни» 54 .

Причем это стремление к наживе развивалось не за счет инициативы низов, что можно было бы ожидать, поскольку именно непросвещенные низы так падки на соблазны мирской материальной жизни. Эта «золотая лихорадка Душ» внедрялась сверху государями, чиновниками, духовенством, поскольку основывалась на тех духовных принципах, которые составляли сущность нового государственного капиталистического уклада жизни. Ж. Б. Альберти указывает на «жадность к деньгам среди духовенства как на совершенно общее явление его времени. Он говорит в одном месте о папе Иоанне XXII: «У него были недостатки, и в особенности тот, который, как известно, встречается почти у всех священников: он был в высшей степени жаден к деньгам, так что в его близости все было продажно» 55 .

Таким образом, легализация лихоимства была вопросом времени. Оно хорошо коррелирует не только с ценностями набирающего силы капитализма, но и с характером отношений людей в этом обществе: «Если ты выгоден для него, он употребит тебя, если обеднеешь, он оставит тебя. Если ты достаточен, он истощит тебя, а сам не соболезнует… Своими угощениями он будет пристыживать тебя, доколе два или три раза не ограбит тебя, не насмеется над тобою, наконец» 56 .

«Какое общение у волка с ягненком?… Какой мир у гиены с собакой? И какой мир у богатого с бедным? Ловля у льва – дикие ослы в пустыне. Так и пастбища богатых – бедные» 57 .

Однако отмены запрета лихоимства мало, необходимо обосновать его «правильность», а в идеале богоугодность для народных масс. «Хозяйственная этика… писателей-монахов специфической рационально-аскетической направленности… стремится оправдать прибыль купца в торговом предприятии как вознаграждение за его «industria» (трудолюбие) и представить ее этически дозволенной» 58 . Дальнейшая рационализация ростовщичества привела к появлению и развитию целых государственных институтов ростовщиков, которые стали «кровеносной системой» государственной экономики.

Разделение труда. Одним из способов повышения производительности является принцип разделения труда. Естественно разделение труда существовало задолго до появления протестантизма, который использовал этот принцип в своих целях.

Традиционно мыслители рассматривали разделение труда и деление общества по стратам как прямое следствие божественного плана мирового устройства. Для Лютера распределение людей по существующим сословиям и профессиям также было прямой эманацией божественной воли, а пребывание каждого человека на своем месте и его деятельность в рамках, установленных для него Богом, превращались в религиозный долг.

«Профессионал – термин из XIII века. По всей видимости, само понятие профессии ввели иезуиты, когда они стали обсуждать, каким образом может существовать в обществе эзотерическое знание… Для иезуитов было очень важно, что с одной стороны, они – носители изотерического знания, члены ордена, а с другой стороны, – делегаты этого знания в разных социальных системах, которые строили социальные формы существования и реализации этого знания. В ордене был статус кадьютера, то есть человека, которые находился внутри ордена и отвечал за его изотерическую форму, а были профессионалы, которые работали вовне» 59 .

В пуританском учении прагматического толкования, специализация ведет к количественному повышению производительности труда и тем самым служит общему благу. Этот подход является системообразующим в современной экономике.

Полезность профессии, рассматриваемая через призму её угодности Богу, определяется рядом критериев: нравственность; полезность для всего общества и доходность. Однако, все критерии можно смело свести к третьему – доходности, поскольку признаком нравственности является успешная нажива, а полезность для общества определяется по количеству денег, полученных от потребителей при оказании услуги или продаже продукции: чем больше денег, тем полезнее для общества 60 .