Чтение онлайн

Астер аккуратно манипулировала сложносоставным каркасом, подтягивая к себе нужный участок батареи.

– Вот так. Теперь отдай мне новые модули, а сам держи здесь.

Джегг протянул ей пачку, которую всё это время нёс на себе.

– Поверни немного, мне так неудобно.

Она ловко отсоединяла деградировавшие чешуйки одну за другой, заменяя их на новые.

– В детстве я мечтал угнать корабль, – признался Джегг. – И бороздить на нём просторы Вселенной. А ты так и в самом деле поступила.

– С той только разницей, что угнанную яхту я папе сразу вернула, – заметила Астер, не прерывая своего занятия. – А Вселенную приходится бороздить на этом антиквариате. К тому же, ты, при желании, всё ещё можешь наверстать. Угонять корабли никогда не поздно, – она заменила последнюю секцию и подняла, наконец, голову: – Но в твоём случае проще купить.

Астер отдала Джеггу пачку отработанных модулей и махнула рукой:

– Идём, теперь неофициальная часть.

Они вернулись немного назад и пошли вдоль выступа корпуса.

– Зачем разворачивать батареи здесь? – спросил Джегг. – Ты сказала, что мы сбросили скорость. Энергии от реактора должно хватать с запасом.

– У них разный функционал, – ответила Астер, удивлённая его интересом. Даже Хэла никогда не спрашивала, что она делает и зачем. Инженер сказала – надо, значит, надо. – Реактор мощный, но инертный. А конкретно наш ещё и старый. Он хорош для постоянной трёхфазной тяги при межзвёздном перелёте, но при работе мощных маневровых двигателей на орбите будут большие броски пусковых токов, это может вызвать качания системы. С такими нагрузками лучше справляются солнечные батареи. Кроме того, маневровые требуют высокого отклика, делаются поэтому на постоянном токе, а его как раз солнечные батареи и выдают. Нет потерь в конвертере.

– Ясно, – Джегг хотел спросить ещё что-то, но забыл, потому что перед ним открылась такая потрясающая панорама, какой не увидишь с поверхности обитаемых планет. Почему он заметил её только теперь? Ведь они с Астер снаружи уже больше часа. Но всё это время он смотрел преимущественно под ноги, перебиравшие по поверхности корабля. И ещё немного на свою спутницу.

– Оттолкнись посильнее и прыгай, – раздался её голос внутри его шлема. И сама Астер тут же подала пример – чёрный скафандр оторвался от обшивки корабля и поплыл прямо в скопление звёзд.

Джегг так и сделал.

Это было сродни медитации. Тело ничего не весит, корабль остался за спиной, стекло шлема настолько прозрачно, что как будто не существует. Постепенно у Джегга создалось ощущение, что он – бесплотный разум, беззаботно внимающий красоте Мироздания. Сознание расширялось, подобно Вселенной, вмещая один за другим рукава Галактики: Ориона, Стрельца, Щита-Центавра, Лебедя… Его мысль обнимает уже весь Млечный Путь и его более мелких спутников, и несётся дальше, шире – скопления галактик, сверхскопления…

Джегг был одновременно мельчайшей песчинкой, отдельным атомом Мироздания, и в то же время – всем Сущим сразу. Почётная ссылка, Рейвз, его терзания, его колония, Старый Дом со всей его многовековой историей – отсюда всё казалось настолько малозначимым, что он бы рассмеялся над собственной глупостью, если бы всё ещё ассоциировал себя с несчастным чёрным священником. Но сейчас он был уже кем-то большим. Кем-то, кого занимали противостояния материи и антиматерии, тёмной и явной энергии, пустоты и её противоположности. Вся Вселенная состояла из единства и борьбы противоположностей, то и дело разделяясь на них в том месте, где только что не было ничего. Этот процесс затягивал его. Это знание он пожелал сохранить в себе. И разделить с кем-то. Как Вселенная беспрестанно делила сама себя на бурлящие противоположности, чтобы не чувствовать одиночества.

– Астер!

От стремительного возвращения из безграничности космоса к песчинке собственного тела закружилась голова.

– Я здесь, – у самого уха прозвучал её голос. Он видел её лицо, на этот раз профиль, снова в обрамлении золотистого ореола.

– Я… – он попытался сформулировать откровение, которое собирался с ней разделить. Но не преуспел.

– Можешь не говорить. Я знаю, – Астер висела рядом, так же, как и он, звездой раскинув руки и ноги, и тоже проницала взглядом бездны пространства и времени.

– Отсюда всё видится иначе, – упрямо решил объясниться Джегг. – И прошлое становится не важным. Все эти мелкие события…

Астер развернулась всем телом и теперь смотрела не на звёзды, а на него.

– О, да, – она протянула руку, он протянул свою в ответ. Как на древней картине, сначала соприкоснулись их указательные пальцы, а затем соединились ладони. Она сжала его пальцы в своей – в перчатках скафандра их руки выглядели одинаково. – Здесь и сейчас меня интересует только одно.

– Как получается, что Ничто распадается на противоположности, а их борьба порождает нечто новое, не являющееся ни тем, ни другим, – попытался максимально просто высказать свою доктрину священник.

– Да ты философ, Джегг, – её интонация и выражение лица складывались в комбинацию, которую он не сумел распознать. И пожалел, что не может сейчас прикоснуться к её коже, чтобы усилить эмпатию.

Но Астер не заставила его долго мучаться неизвестностью.

– Нет, – сказала она, – сейчас меня интересует другое: какого дьявола ты свой страховочный трос не закрепил? Я же просила. У этих скафандров даже реактивных ранцев нет.

Свободной рукой Джегг схватился за трос у себя на поясе. Волна, вызванная этим движением, прошла по серебристой нити, хвостом тянувшейся в сторону корабля. Второй конец троса действительно свободно болтался на фоне звёзд.

– Не дёргайся, – прорычала Астер через коммуникатор и подтянула его за руку поближе к себе. – Держись за меня. Как можно крепче.

Вселенная, только что бывшая частью его самого, стала вдруг пустой и холодной. А корабль, маячивший внизу, выглядел родным и притягательным. Джегг что было сил обхватил Астер за пояс.

Она тоже обняла его одной рукой, а второй привела в действие механизм сматывания страховки.

И вот их магнитные подошвы уже касаются корпуса корабля. Джегг показал Астер конец своего троса, до сих пор намертво затянутый вокруг обломка арматуры.

– Я закрепил его.

Инженер осмотрела острую кромку.

– Усадочная раковина. Производственный дефект. Визуально не заметен, а на неразрушающих методах контроля производитель сэкономил, видимо. Ничего, отдам Хэле, пусть в суд на компенсацию подаёт. Сменим всю арматуру на Орионе. Извини, – она похлопала Джегга по груди, – это в самом деле не твоя вина.