Чтение онлайн

– Ой, да я всех люблю!
– смеялась Вика.
– Но уже охота замуж. Борщ варить. А для этого уже не любить надо, а поймать и не выпускать.

– Ну да, поймаешь, а потом плеваться будешь, потому что не сладко с нелюбимым жить, - грустно возразила ей присутствовавшая как-то при подобном разговоре Ася.

– Это ты про братца моего?
– Вика покачала головой, - Он с тобой тоже, видать не сахар ложками жрет.

– Да конечно, - согласилась Ася.

– Чего вы не разбежитесь тогда?
– вздохнула Маринка.

– Да потому что...
– привычно отмахнулась от нее Ася, - не к кому и некуда разбегаться.

Вика посмотрела на нее с жалостью. Ася подурнела, располнела, и не скажешь, что когда-то считалась первой красавицей в округе. Она сама понимала, что оказалась никудышной ни женой, ни матерью - Колька мучился с ней, Костик страдал до такой степени, что отставал в развитии. Года два назад Колян даже хотел лишить ее материнских прав. Ася возмутилась, мало того, что он и отец не родной, так еще и отнять сына хочет, но муж был непреклонен. Тогда тетка Анна, теща, уговорила Кольку решение свое поменять, и он смягчился, вспомнив последний разговор с Любкой.

– Терпения тебе, родной мой, хороший мой, любимый, больше ничего сказать тебе не могу...
– сказала она ему тогда.

И он решил терпеть. Терпеть Асю, свою жизнь, любовь, разбитое счастье...

Спустя почти год после исчезновения Любы, Юля рассказала Коле, что его любимая теперь живет в монастыре, что Господь иногда ведет к себе большими скорбями, что она теперь счастлива и всех прощает.

– Мне иногда кажется, будто она умерла...
– после долгого молчания признался Коля.

– Примерно так и есть, - тихо согласилась Юля, - для этой жизни она и правда умерла, но перерождается для другой.

– Для какой? Чтобы монашкой стать?
– угрюмо спросил Колян.

– Знаешь, когда-то батюшка Любе сказал о Женихе... Когда она еще переживала из-за Ромки, была на исповеди, а отец Олег ей сказал, что она дождется другого Жениха... Вот, она Его дождалась, а Он, ее Жених дождался Любу... Ведь я думаю, что она, скорее всего и станет Христовой Невестой.

Коля только молча покачал головой.

– Она счастлива теперь, правда, - Юля взяла его за руку, - И ты живи, постарайся тоже найти свое счастье. Среди живых совсем гиблых людей не бывает. Пока человек живет, значит, он и измениться может.

– Это ты про Аську?
– усмехнулся Коля.

– Не случайно же вы вместе...
– улыбнулась Юля.

***

Постриг Любы назначили на двадцать седьмое января. Морозным утром к монастырю подъехали две машины, в одной из которых были Павел, Юля и Аня, в другой - отец Олег с матушкой Ольгой. Аня робко прошагала за Юлей в Троицкий храм, Павел наотрез отказался присутствовать на постриге сестры.

– Там одни попы, да бабы, - отмахивался он от жены, - к тому же и так - как хоронить ее... Не могу я. Жалко.

Постриг должен был свершиться во время литургии. Специально для того, чтобы облечь в мантию Любовь, в монастырь прибыл Епископ Арсений. Юля с Аней, взяв себе по свечке, притаились почти у самых дверей. Оттуда они наблюдали, как расстилают ковровую дорожку в храме, Юля шепнула Ане, что по ней поползет Люба.

– Что, прямо ползком?
– не поверила Аня.

– Ну да, как бы в знак смирения.

– Ничего себе...

Игуменья матушка Серафима, увидев Юлю, подошла к ней. Юля взяла у матушки благословение так же, как брала его у отца Александра. Аня последовала ее примеру. Игуменья что-то проговорила Юле, но Аня не расслышала. Ожидая сестру, она рассматривала храм, монахинь, принюхивалась к цветам, стоящим в высоких вазах. Какая-то девушка, почти девочка, в черном платье и платке что-то монотонно читала, в голосе ее слышалась дрожь волнения. Аня и сама волновалась, все пытаясь разглядеть среди женщин в черном сестру, но Литургия шла уже полным ходом, а Любы нигде не было видно. Наконец, когда Ане уже надоело и ждать и волноваться, она увидела Любу. Сестра появилась откуда-то из-за колонны. На ней была белая сорочка до пят, длинные распущенные волосы струились по спине ровными волнами, как бывает обычно с волосами, часто и туго заплетаемыми в косу.

Все послушницы выстроились вдоль дорожки с зажженными свечами, а матушка игуменья Серафима, монахини Елена и Анастасия прикрывали Любу мантиями, пока та ползла к амвону.

– Что пришла еси, сестра, припадая ко святому жертвеннику и ко святей дружине сей?
– торжественно спросил отец Арсений.

– Желая жития постнического, Владыка святый, - читая по бумажке, но повторяя сердцем, ответила Люба.

– Желаеши ли сподобитися ангельскому образу, и вчинену быти лику инокующих?

– Ей, Богу содействующу, Владыка святый.

– Отрицаеши ли ся мира и сущих в мире по заповеди Господней?

– Ей, Владыка святый.

– Сохраниши ли ся в девстве и целомудрии и благоговении даже до смерти?

– Ей, Богу содействующу, Владыка святый.

– Сохраниши ли даже до смерти послушание ко игумении и ко всем о Христе сестрам?

– Ей, Богу содействующу, Владыка святый.

– Пребудеши ли до смерти в нестяжаниии и вольней Христа ради во общем житии сущей нищете, ничтоже себе самому стяжавая, или храня, разве яже на общую потребу, и се от послушания, а не от своего произволения?

– Ей, Владыка святый, пребуду Богу споспешествующу.

– Претерпиши ли всякую тесноту и скорбь иноческаго жития Царствия ради Небеснаго?
– задал последний вопрос Владыка.

– Ей, Богу споспешествующу, Владыка святый.

Теперь пришло время самого волнительного и торжественного момента.

– Се, Христос невидимо здесь предстоит; виждь, яко никтоже ти принуждает прийти к сему образу; виждь, яко ты от своего произволения хощении обручения великаго ангельскаго образа, - указал отец Арсений на Евангелие.

Затем Епископ взял ножницы, лежавшие на аналое рядом с Евангелием, и бросил их на пол со словами: "Возьми ножницы и подаждь ми я". Люба подала их Владыке и поцеловала его руку. Вновь владыка бросил ножницы: "Возьми ножницы и подаждь ми я". И вновь Люба смиренно подняла их. И в третий раз упали ножницы на пол.

– Се, от руки Христовы приемлеши я; виждь, кому сочетаваешися, к кому приступаеши и кого отрицаешися.
– приняв ножницы в третий раз, проговорил отец Арсений, и, крестообразно постригая волосы Любы, провозгласил - Сестра наша Нина постригает власы главы своея во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.