Чтение онлайн

— Девчонки, вы идите, я догоню, — поспешно сообщила и, не дожидаясь ответа, на носочках развернулась в обратную сторону.

За это время Шолохов успел отвернуться к окну, облокотившись руками на подоконник, и даже не заметил, как я достала из сумки листок с контрольной и, преодолев между нами расстояние, в миг оказалась у него за спиной.

— Артём… — обратилась тихонько, но он все равно вздрогнул от неожиданности.

Сначала напряглись мышцы на сильных руках под тонкой футболкой, а потом он медленно развернулся, уставившись на меня удивленным, даже слегка недоверчивым взглядом.

— Зачем ты это сделал? — протянула ему работу и внимательно всмотрелась в лицо, чтобы успеть уловить первые эмоции.

Это сложно. Он хорошо умеет их контролировать и никогда не отобразит на лице свои истинные чувства. Вот и сейчас он так равнодушно посмотрел на листок в моих руках, словно не узнал свой почерк, и скривился в едва заметной улыбке:

— Сделал что?

— Написал на своей работе мою фамилию.

Он не торопился отвечать. Медленно поднял голову, а затем и взгляд, пытаясь получше рассмотреть мои глаза, но я не дала ему этого сделать. В отличие от него, я не могу сохранять спокойствие и изображать пустой, стеклянный взгляд, когда внутри меня извергается вулкан необъяснимых чувств и эмоций. Под его пристальным взглядом даже не заметила, как нервно затопала носком по мраморной плитке, переключив все своё внимание на красивый лесной пейзаж за окном, но думала совершенно не о нем, а только и делала, что безмолвно умоляла свою сердечную мышцу успокоиться хотя бы на время, чтобы я смогла выдержать и закончить этот зря начатый диалог. Я уже чувствовала, как горели мои кончики ушей адским пламенем, но, по счастливому случаю, у меня сегодня были распущены волосы, которые отлично скрыли этот маленький нюанс.

— Не понимаю о чем ты, — по-издевательски улыбнулся.

— Я знаю, что это твоя работа!

— Эта? — вопросительно выгнул бровь и, наконец, вырвал из моих рук контрольную работу, делая вид, что впервые ее видит. — По-моему, ветреный мажор, плюющий на учёбу, вряд ли способен решить эти задачи.

После его напоминания, мне даже стало неловко за то, что я когда-то назвала его так, и не потому, что я вдруг увидела в нем хорошего человека, для меня он по-прежнему наглый, циничный мажор, а потому что я сама оказалась глупее его. С учебой у него полный порядок, он успел это доказать всем, вот только самого желания учиться у него было недостаточно.

— Просто ответь, зачем ты это сделал? — продолжила я требовать, ни на секунду не сомневаясь в его причастности к этому делу.

— Это не я, ты ошибаешься, — сухо произнёс, вновь отвернувшись к окну и потеряв ко мне весь интерес. — Если ты придумала эту причину только для того, чтобы со мной заговорить, то имей ввиду, это выглядит глупо.

Что?

— Что? — возмущённо хмыкнула. — Больно надо! Да я даже рада, что мы перестали общаться!

— Тогда зачем ты подошла и лезешь ко мне со своими глупыми вопросами? — на этот раз он повернулся резко и больно царапнул по мне острым взглядом. — Иди лучше у своего пловца спроси, может это он решил за тебя эту чертову контрольную.

— Знаешь, а я уже пожалела, что это сделала, — прошипела ему в лицо и прямо у него на глазах скомкала этот тетрадный листок. — Ты и правда на такое не способен.

Я подкрепила свое предложение твёрдым взглядом и резко развернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и шагу, как в мои плечи больно вцепились крепкие пальцы, запустив мощные разряды тока вдоль позвоночника, и развернули меня к себе.

— А хочешь узнать, о чем жалею я? — сказал с каким-то злым отчаянием, заставив посмотреть ему в глаза. Поддался ближе, чтобы сначала дыханием обжечь кожу, а затем и душу колкими словами. — Больше всего я жалею о том, что тогда оказался в кабинке женского туалета. Лучше бы тебя выгнали в тот день из этого лагеря, и я никогда бы тебя не встретил!

Артём.

Последние дни после уроков я часто зависал в спортивном зале, тупо бросая мяч в кольцо. У меня не было цели улучшить свои навыки мастерства по баскетболу, этот вид спорта, в принципе, был для меня одним из многих, которые просто приносили мне удовольствие. Я не фанател и не стремился стать одним из лучших игроков в лагере, у меня это получалось само собой. Потому что это развлечение было единственным, которое помогало мне привести мысли в порядок, это как заземляющая фаза, которая не позволяла мне замкнуться от внутреннего напряжения.

Каким же я был идиотом, когда думал, что легко смогу выкинуть эту Милку из головы. Я так уверенно пытался пробраться к ней в сердце, что сам не понял, как глубоко она засела в моем. Не выкинуть. Не вытащить.

Я пытался забыться, переключиться на других и поначалу все шло, в общем-то, неплохо, но как только она попадала в мое поле зрения, меня буквально начинало выворачивать наизнанку, кромсать изнутри, требуя подойти и сказать хоть что-то, чтобы вновь услышать ее голос, почувствовать запах волос и увидеть эту милую улыбку. Ещё никогда я не испытывал что-то подобное. Ещё никогда я не бредил ночами, выискивая во сне ее образ. Попал на свои же грабли, попал первый раз и точно в сердце. Теперь я понял, как круто оплошался. Теперь я понимал, что все бы в жизни отдал, лишь бы никогда ее не встречать.

Какого хрена я ввязался в эту игру? Какого черта я вообще к ней тогда подошёл? Я, как гребенный кретин, который летел к своей цели, не обращая внимания на ветки, что били в лицо. И сколько бы я не поменял девчонок, сколько бы не старался, я никак не мог найти этот нужный тумблер, который позволил бы мне от неё отключиться. А она нашла…

Твою мать, нашла! Не было ни дня, чтобы она не улыбалась и не демонстрировала своё окрылённое состояние. Она счастлива без меня. Счастлива, блин, с другим.

Ты даже не представляешь, отец, как жестоко ты меня наказываешь. Это чертова пытка! Душу рвёт в клочья ее присутствие и ее горящие глаза, когда она смотрит на него.

Между ребрами снова пробудилась боль, и я отошел на середину поля, чтобы с силой бросить мяч в стену, представив там смазливое лицо того оленя, который вечно отирается неподалеку.

— Да пошла она! — процедил сквозь зубы, снова отталкивая от себя мяч, и уже тише добавил, усаживаясь на пол. — Оба пошли!

— Неплохой способ выпустить пар, — послышался сзади голос друга. — Может, лучше, сыграем?

Даня поднял мяч с пола и неумело попытался раскрутить его на пальце, изобразив известный трюк баскетболистов.

— Наигрался! — сухо бросил и поднял своё тело в вертикальное положение.

— Что, ломает? — усмехнулся, довольно скалясь. — Ну, Лиса — Алиса, такого пацана сломала! Чтобы Шолохов да из-за бабы страдал, да я бы никогда не поверил, если бы сам не увидел.

— Лучше заткнись, Дань!

— Иначе что? — продолжил испытывать мою выдержку Бойцов. — Дашь мне в рожу, как новенькому, который случайно уронил твой кусок мыла. И не говори…

Я обернулся и воткнул свой предельно злой взгляд в друга, приказав ему замолчать, и он замолчал. Отбросил мяч в сторону и невозмутимо пожал плечами, словно не навязывается на разговор, но стоило мне только отвернуться, как он продолжил:

— Я тут кое-что узнал. Стог… Ну, это тот самый тип, который, вроде как, яица подкатывал к Леденцой. Он на самом деле со своей сестрой….

— Да ложил я на них, понял? — сам не понял, как неожиданно взорвался, не дав Бойцову договорить. Прям подгорело после того, как он упомянул их имена в одном предложении, и продолжил отрицать очевидное, даже пряча его от себя. — Пошла она к черту вместе со своим хахалем. Здесь и без неё баб достаточно.