Чтение онлайн

Он шепчет «нонна».

И «нонна -нонна»,

любовь моя проснулась

Когда весь мир спокойно засыпает

Проснись, родная,

И нонна-нунарелла

В вечернем сумраке

Прекрасен Неаполис.1

....

– А ты любишь меня? – тихо спросила Ника, прижимаясь к мужу.

– Конечно. Ты же моя жена, я должен тебя любить.

– А не потому что должен, а потому что просто любишь?

– А в чём разница?

Глава 2

– Гайте скоро пять. Ты ещё помнишь, что должен учить её медицине, а не только размахивать оружием? – спросила Ника.

Нао помнил, но как-то всё откладывал этот вопрос. Медицина не была его специальностью, но в глубине души он надеялся почерпнуть знания из мнемовизоров, которые оставались в космолёте. Надеялся, но не был уверен.

Пора было это проверить, и Нао попросил у князя двухдневный отпуск «для улаживания личных дел».

– Ника, завтра едем в Неаполис. Ты увидишь много странного, ничему не удивляйся и сохрани всё в тайне.

Девушка кивнула, её глаза засверкали любопытством.

Наутро они оседлали лошадей, но уже через полчаса спешились в пустынном месте у хижины, в которой жил Оресте, отец одного из слуг Гвемара.

– Старик, посмотри за лошадьми до завтра. Покорми хорошенько, – Нао протянул ему несколько монет. Оресте почтительно поклонился.

– Дальше пойдём пешком? – удивилась Ника, – До Неаполиса ещё далеко.

– Ничему не удивляйся, – улыбнулся Нао.

Они подошли к берегу моря и с трудом спустились по скользким от прибоя скалам. Нао достал пульт, и субмарина послушно вынырнула из своего подводного гнёздышка. За последние три года Нао пользовался лодкой лишь однажды – когда перегонял её от Неаполиса. Так что пришлось подождать, пока подзарядятся солнечные батареи.

Наконец, Нао открыл люк, запрыгнул в него со скалы и поймал прыгнувшую следом Нику.

Девушка изо всех сил пыталась скрыть изумление, разглядывая внутренности большой блестящей рыбы. Когда лодка поплыла под водой, огибая мыс у посёлка Сорренто, а затем направилась мимо огнедышащей горы в сторону Неаполиса, Ника все-таки спросила:

– Ты приплыл в этой скорлупе из своего мира? Он там, внизу?

– Нет, он там, вверху, туда нужно лететь, а эта скорлупа умеет только плавать…

* * *

Ника была в Неаполисе впервые. Их впустили в ворота, и Нао повернул к месту захоронения Ли. Горожане чтили её память, устроили надгробие из большого камня, а рядом стояло несколько мужчин и женщин, желающих спеть новую песню.

К камню подошла женщина с грустными глазами и запела нежным голосом.

Если слеза вдруг скатится

От поцелуя твоего,

Если к тебе прильну сильнее я,

Чем раньше, знаешь это отчего?

Вижу – тебя теряю я,

И твои мысли не со мной,

Знаю, уйдёшь до наступленья дня,

Не возвратишься больше, ты чужой.

И слёз я не могу сдержать

вновь прижимаюсь я к тебе

Сильней, чем даже эллера…2

…

Ника взяла Нао за руку и замерла, слушая песню. Нао шепнул:

– Что такое «эллера», не знаешь?

– Знаю, – тоже шёпотом ответила Ника, – такое растение с тонким гибким стеблем, которое может выжить, только если обовьётся о чей-то ствол. По-другому – плющ.

Песня дозвучала. В последнем куплете женщина снова назвала себя плющом и сообщила, что хотела бы умереть вместе с тем, кого любит. Нао взяла досада. Мелодия песни была прекрасна, но её смысл от него ускользал.

Они поднимались на холм Воммеро, шагая под сводом переплетённых ветвей. Каждый думал о своём. Наконец, Нао спросил:

– А почему они должны расстаться?

– Кто?

– Ну те, из песни?

– Потому что люди могут жить вместе, если оба любят. Или если оба не любят. А у них это уже не так.

Ещё несколько минут неторопливого подъёма, и теперь уже Ника задала свой вопрос.

– А кто там лежал, под камнем?

– Ли. Мы прилетели вместе, но она умерла.

– От чего?

– От любви.

– Она так любила тебя?

– Не меня…

Нао продолжил, не скрывая охватившую его досаду:

– Когда её хоронили, один человек сказал мне, что если слушать песни Партенопы, то можно найти своё сердце и понять, где оно нужнее всего. Но я не понял, почему где-то кому-то нужно моё сердце, а не мои знания и умения?

– А сейчас ты понял?

Нао покрутил головой.

– Сейчас мне показалось, что это пела сама Ли, но слова песня были адресованы не мне.

Они снова замолчали.

– А кто такая Партенопа? – спросила Ника.

– Так в Неаполисе называют Ли. А себя они зовут партенопейцами, в память о ней. Хотя они видели только её тело, выброшенное морем. Я совсем тут запутался.

* * *

Закончив длинный подъём на Воммеро, они подошли к домику Джанни. Тут, казалось, ничего не изменилось. Нао постучал.

– Кто это? – прозвучал женский голос.

– Джанни дома?

Дверь распахнулась, и вышел Джанни, а за ним молодая женщина.

– Оп-па! Вот кого мы не ждали! Знакомься – Наннина. Точно не принцесса! – захохотал Джанни. – А ты нашёл свою принцессу на горошине?

– Он её нашёл! – неожиданно вступила в разговор Ника.

Джанни перевёл на неё взгляд, будто она только что материализовалась прямо из воздуха.

– Ты, что ли, принцесса?

– Нет, нет. Это – Ника, моя жена. А принцесса живёт в Салерно.

– Вот как? Здорово! А у меня свадьба с Нанниной через месяц.

– Её мама дала-таки согласие?