Чтение онлайн

Она закрыла глаза.

Нао хотел задать огромное количество вопросов – про семь сивилл, про Аполлона, про Нику, про надпись и про древние мнемобанки, про Ли. Откуда она узнала про Ли?! Он открыл уже было рот, но Сивилла остановила его жестом руки, которая указывала в сторону ящиков с мнемобанками, и тихо прошептала:

– Все ответы найдёшь там… если сможешь… Nunc dimittis…

Больше она не двигалась. Когда Нао и Ника приблизились к креслу, Сивилла уже не дышала.

* * *

Они возвращались в Салерно. На купленной в Куме повозке тряслись по неровной дороге ящики с тысячами мнемобанков. Детали последних суток запомнились плохо – погребение Сивиллы, подготовка бесценного груза к транспортировке, бессонная ночь в каменной галерее.

Нао выбрал мнемобанк наугад, чтобы прослушать записанные мысли, но его ожидало разочарование. Мнемобанк питался от одноразовой батареи, рассчитанной в точности на длительность записи полной емкости – около недели мыслей. Батарейки давно разрядились, и нужно было придумать, как его теперь включить.

Ответ на загадку «Кто такие семь сивилл?» скрывался в этих мёртвых железках. Но даже не этот вопрос, а фраза «ты привела его» мучила Нао больше всего. Выходит, он не случайно встретил Нику в Мельфи? Эта встреча была частью замысла, цель которого – доставка знаний на Наолину?

Сивилла сказала, что надпись нанесена двадцать лет назад. Нике тогда было два года, а он сам только готовился к межзвёздной миссии, ещё не знал куда и когда полетит и даже не был знаком с Ли. Откуда старуха всё знала? Может, не зря говорят, что она умела видеть будущее?

Нао со злостью посмотрел на ящики мнемобанков. Как заставить их работать?! Нужно сплавать на космолёт. Там есть инструменты и материалы… попробовать сделать переходник от современных аккумуляторов к древнему разъёму. Может получится? Сегодня и поплыву.

Но сегодня не получилось. Стоило ему появиться в Салерно, как Нао был вызван к Гвемару. Во-первых, Гайта скучала и требовала продолжения занятий. Во-вторых, князь интересовался, как дела с медицинской школой. Нао ответил, что ждёт лучших докторов из Неаполиса в течение месяца, и что Ника будет заниматься сбором, проверкой и систематизацией рецептов для «Антидотария». И что он пока не знает, где найти врача-араба.

– Вот ты и поедешь за арабом на восток или в Африку, – распорядился герцог, – пока никуда не отлучайся из Салерно. Ты же говоришь по-арабски?

– Нет, только по-гречески.

– Тем более. Учи арабский, я пришлю тебе толмача.

– Хорошо. Выдай мне бумагу, что в медицинских вопросах я и Ника действуем по твоему приказу.

– Заберёшь завтра у Атенульфа.

Глава 7

– Ты слышишь мои мысли?

– Это как?

– Помнишь, в Куме? Ты захотела узнать о себе?

– Сивилла что-то бормотала, потом я вскрикнула.

– Нет, была полная тишина. Мы с ней общались мысленно, а потом вмешалась ты. .

– Мы общались без слов??

– Да. На звуки мы перешли позже. Давай попробуем. Закрой глаза и ничего не говори.

Нао одними мыслями стал рассказывать, как прошёл его день.

– Теперь говори, что ты поняла.

– Кажется, ты был у князя, попросил какую-то важную бумагу. Ещё про школу, про врачей, про греков и арабов… Я плохо понимала. Как шорох какой-то.

– Ты можешь! Нужна практика. Каждый вечер будем тренироваться! Теперь ты попробуй сообщить мне что-нибудь. Только пойми, нужно не слова повторять в голове, а сразу мысли, образы. Если переводить мысли в слова, то теряешь структуру смысла.

– Я так не умею…

* * *

Работа началась. Ника, вооруженная бумагой Гвемара, обходила местных врачей и знахарей, записывала рецепты, спрашивала о точных мерах ингредиентов. Сопоставляла сведения из разных источников. Но без настоящих врачей школу открыть не получится. Вестей от Карло не было. Нао учил арабский и думал, где искать врача – в Багдаде, в Палермо или в Каире.

Груда древних мнемобанков, упрятанная в подвале, не давала ему покоя. Их следовало переправить на космолёт, подальше от чужих глаз. И их нужно было как-то включить.

Однажды, нарушив запрет Гвемара, Нао принялся за дело. Используя телегу и субмарину, ночью он отвёз мнемобанки на космолёт.

Целый день Нао промучился с мертвыми гаджетами. Оказалось, что они рассчитаны на более высокую мощность, чем современные. На космолёте нашлись инструменты и материалы, и Нао сумел соорудить трансформатор. Теперь нужно было подготовить переходник, аккуратно отсоединить древнюю батарею, за сотни лет намертво впечатавшуюся в корпус, и через трансформатор подключить мнемобанк к современному аккумулятору.

Но время поджимало. Нао собрал в холщовый мешок все заготовки, бросил туда несколько старых мнемобанков, добавил один современный для экспериментов. Захватил скальпель, которым он рассчитывал выковырять древнюю батарею. Потом он вывел субмарину из шлюзовой камеры и направил её мимо Прохиты в сторону Салерно. Когда Нао вылез из люка уже темнело, а с неба падали первые капли весеннего дождя.

И тут случилась неприятность. Нао прыгнул с корпуса субмарины на прибрежную скалу, но его нога скользнула по влажной поверхности утеса, и он стал падать навзничь. В долю секунды Нао понял, что если погибнет содержимое мешка, а он останется цел, то ему будет очень плохо, а если наоборот – то уже всё равно. Поэтому он изо всех сил швырнул мешок на берег, невольно придав своему падению дополнительное ускорение. Падая, Нао ударился головой об острую кромку скалы, с обильными брызгами плюхнулся в воду и потерял сознание.

* * *

Беспамятство длилось не менее четверти часа. Когда вернулись проблески сознания, Нао почувствовал, что плавает в воде и не может пошевельнуться. Жутко болела голова, правая нога и левая рука, но это было ещё не всё. Куртка зацепилась за транспортировочный крюк субмарины и крепко спеленала его, как младенца. Эта случайность спасла его.

Почти целый час ушёл, пока Нао, превозмогая боль и, рискуя захлебнуться, смог освободиться от пут и выбраться из воды. Наконец, он сидел возле драгоценного мешка и оценивал ущерб. Колено было вывихнуто, на правую ногу невозможно было наступить. На левой руке сильно кровоточила рана, которую, вдобавок, разъела соленая вода. Голова пострадала меньше – удар о скалу пришёлся по касательной. Кость черепа была цела, но на левой стороне головы вздулась огромная кровавая шишка. Дождь усиливался. Положение было невесёлым, но жизни в ближайшие часы ничего не угрожало. А главное – мешок был цел!

Оторвав лоскут от рубахи, используя зубы и правую руку, Нао перевязал рану. Тряпка тут же пропиталась кровью. Потом он отправил субмарину на дно и огляделся. Неподалёку стояло деревце, и Нао пополз к нему, переворачиваясь то на спину, то обратно на живот, волоча вывихнутую ногу. На это ушло более получаса. Достав из мешка так неожиданно пригодившийся скальпель, Нао отпилил от дерева рогатину и сделал подобие костыля.

Теперь можно было встать и поковылять по направлению к жилью. Но силы постепенно оставляли Нао, а дождь становился всё сильнее. В стороне от тропинки он увидел что-то, напоминавшее арку или навес. Поколебавшись, Нао повернул в ту сторону. Сооружение оказалось входом в заброшенный акведук – трубу почти двухметрового диаметра. Нао заполз в неё, закрыл глаза и сам не заметил, как впал в забытьё.