Чтение онлайн

— Владислав Александрович… — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало от волнения. — У него был… приступ. Он не хотел, чтобы я звонила вам, но… я не могу оставить его в таком состоянии. Ему нужно… ему нужна помощь.

В трубке снова повисло молчание, такое гнетущее, что я на секунду подумала, что связь оборвалась. Но затем я услышала медленный вдох Александра Юрьевича.

— Какой именно приступ? — его голос был холодным, как лёд, и в нём не было ни капли эмоций. — Объясните точно.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от этого тона. Но я знала, что должна рассказать правду, какой бы страшной она ни была. Я вспомнила, как он упал, как его тело сотрясали судороги, и в голове мелькнули обрывки того, что я знала о таких приступах.

— Судороги, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит. — Он потерял сознание, его тело… дрожало. Это было похоже на эпилептический припадок, но я не уверена… Он был в ужасном состоянии, и я…

— Где вы сейчас? — оборвал меня Александр Юрьевич, и я услышала, как в его голосе зазвучала скрытая тревога, которую он пытался подавить.

— В его кабинете, — ответила я, чувствуя, как горло сжимается. — Он сейчас лежит на диване, я накрыла его пледом. Ему немного лучше, но он очень слаб.

— Я буду через полчаса, — коротко сказал он, и в его голосе уже не было того ледяного спокойствия, только холодный, властный тон, который не оставлял сомнений, что он собирается сделать всё возможное. — Никуда не уходите. И не давайте ему уснуть.

С этими словами он повесил трубку, не дожидаясь ответа. Я осталась стоять с телефоном в руке, не зная, что делать дальше. Сердце колотилось, как бешеное, и я с трудом подавляла дрожь в руках.

— Он приедет, — сказала я тихо, обращаясь к Владиславу. — Сказал, что будет здесь через полчаса.

Владислав прикрыл глаза, его лицо стало ещё бледнее, если это было возможно. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь взять себя в руки, и тихо прошептал:

— Спасибо, что позвонила… Я просто… не хочу, чтобы он видел меня таким.

— Давай пока сделаю тебе чай, горячий, чтоб ты мог согреться.

Влад слабо улыбнулся и кивнул, отпуская меня от себя. Я вышла в приемную, с трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания: от усталости, от шока, от страха перед тем, кто совсем скоро появится здесь. Когда ставила чайник и наливала воду в глубокую чашку, думала залью всю рубашку Влада — руки ходили ходуном. Однако чудом справилась с собой.

С каждым мгновением до приезда Александра Юрьевича оставалось всё меньше времени, и я чувствовала, как страх всё больше затягивает меня в свои тиски. Казалось, что это не просто мужчина, а буря, которая готова смести всё на своём пути. Я знала, что он будет зол, что он увидит своего сына в таком состоянии, и мне придётся отвечать на его вопросы.

Я сделала глубокий вдох, подняла чашку и медленно вернулась в кабинет Владислава. Он лежал на диване, его глаза были закрыты, лицо по-прежнему бледное, но дыхание стало ровным. Я аккуратно поставила чашку с чаем на стол рядом с ним и присела рядом, не зная, как лучше подбодрить его.

— Вот, — сказала я мягко, стараясь говорить как можно спокойнее. — Твой чай. Выпей, чтобы согреться.

Он открыл глаза и слабо улыбнулся, его взгляд был благодарным, но в нём всё ещё читалась усталость и боль.

— Спасибо, — прошептал он, осторожно взяв чашку в руки. Я видела, как его пальцы слегка дрожат, но он сдержанно выпил несколько глотков. Лицо его чуть смягчилось, и я почувствовала, как внутри у меня разливается небольшое облегчение.

— Ты не должна была этого видеть, — произнёс он, и в его голосе звучала горечь. — Всё это… не для чужих глаз. Прости меня.

— Но я увидела, — жёстче, чем следовало, ответила я. — И с этим теперь придется мириться…. Всем нам. Не бойся, Влад, я знаю свое место — не будет ни сплетен, ни слухов, ни злоупотреблений…

— Я знаю… ты слишком умна для этого. Отец был прав насчет тебя. Как и всегда, — Влад прикрыл глаза, прислушиваясь.

Я растерялась от этих слов. Что имел ввиду Влад?

5

Но спросить не успела. В тишине ночного офиса раздались тяжелые шаги и хлопнула дверь приемной. Я только и успела, что встать с дивана и попробовать поправить рубашку Влада, надетую на меня, когда распахнулись и двери кабинета.

Александр не просто зашел, он влетел в кабинет как ураган, сметающий все на своем пути. Я могла лишь молиться, чтобы он как можно позже обратил на меня внимание.

Но первым делом этот человек шагнул к дивану и упал на него рядом с сыном.

— Влад…. — произнёс он, и в этом единственном слове было столько заботы и… любви, что у меня перехватило дыхание. Это был не тот холодный и властный человек, которого я боялась, а отец, который переживал за своего сына, искренне и глубоко.

Я стояла, не зная, что делать, чувствуя себя лишней в этом моменте. Казалось, что весь мир вокруг меня замер, отступив перед этой картиной — отец и сын, разделённые огромной пропастью, но всё же связанные чем-то неразрывным. Казалось, что всё, что я видела и знала о них до этого момента, было поверхностным и неважным, не отражающим настоящую суть их отношений.

— Я в порядке, — тихо ответил Владислав, его голос звучал слабо, но в нём уже не было того страха и отчаяния, которые я слышала раньше. Он открыл глаза и посмотрел на отца, в его взгляде было что-то такое, что я не могла понять — смесь упрямства и усталости, будто он хотел показать, что не нуждается в помощи, но знал, что это ложь.

Александр смотрел на сына, крепко сжимая зубы, но молчал, не желая не оскорблять того жалостью, не унижать обвинениями. А после лишь коротко кивнул.

— Нужно забрать тебя домой, — произнес он коротко и отстраненно. — Сам идти сможешь?

— Дай мне еще десять минут, отец, — кивнул Влад.

Я отвела глаза — понимая, что он слишком слаб, но боясь вставить хоть слово. Больше всего мне вообще хотелось оказаться где-нибудь на дальней сопке, а не мучительно ждать пока внимание страшного мужчины переключится на меня.

Чуда не произошло. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине, когда его взгляд переместился на меня. Александр осматривал медленно, прищурившись, словно оценивая каждую деталь. Растрепанная причёска, рубашка Влада, которая на мне висела, как на вешалке, красные следы на шее, оставленные его губами… Сердце билось где-то в горле, и я чувствовала себя оголённой, словно этот человек видел больше, чем я готова была показать.

— Ты пил, Влад? — зло спросил он, и его голос, наполненный ледяной яростью, ударил меня, словно хлыст. Он не смотрел на меня больше, его глаза прожигали сына. — Ты опять пил?

Я замерла, не зная, что делать. Сказать правду? Вмешаться? Или просто молчать, дать им разобраться самим? Каждое слово казалось потенциальной катастрофой, каждый жест — поводом для новой вспышки гнева. Я чувствовала себя словно мышь, загнанная в угол, где хищник — слишком опасен, чтобы хоть как-то реагировать.