Чтение онлайн

– Бадри, - Глеб задумался.
– Это ведь единственный, оставшийся в живых после бойни, которую устроил "Вервольф" на "даче". Быстро оклемался и встал в строй. И грохнул своего хозяина.

– Объяснение простое. "Вервольф" его перевербовал.

– И превратил в шахида? Это не та публика, Олег. Тут что-то другое.

– Остается дистантный контроль.

– Точно. Контроль над сознанием. Зомби...

– Да, - покачал головой Артемьев.
– Тут без стакана и без Доктора не разберешься...

Глеб взял мобильник, соединился с Доктором и забил встречу в логове, откуда ученый муж практически не вылезал.

Где-то через час "Форд-Фокус" подкатил к забору невзрачного дощатого домика с обширными подвалами и большой территорией. Здесь логово Доктора.

Охранник, напоминавший праздного дачника, приветливо махнул рукой и пропустил машину на территорию.

– Как ты тут?
– спросил его Глеб.

– Здоровья набираюсь, нервишки успокаиваю, - потянулся охранник. Соловьи поют. Свежий воздух.

Охрана состояла из нескольких бойцов. Все здесь нормально - сектора пристреляны, имеется немало сюрпризов, которые ждут незваных гостей, включая драматически-театральный финальный: взрыв объекта при невозможности его обороны.

– Дачники, - хмыкнул Артемьев.
– Курорт. Аква-парка только не хватает.

– Подкинь начальству идею, - предложил охранник.
– Мол, для психологической разгрузки личного состава.

– Вы тут такие загруженные...

– А бдительность блюсти... Хуже всего отдыхать, когда надо бдить...

– Ладно, работничек... Где Доктор?

– Барин в трудах праведных. В космосе витает. Но вас примет. Уже спрашивал...

В просторном подвальном кабинете царил творческий беспорядок. Грудами были навалены книги, научные журналы на трех языках. Под ногами валялись два ноутбука. В углу светился экран монитора. Такой беспорядок является спутником многих творческих натур. Правда, в этом беспорядке они прекрасно ориентируются и знают, где что лежит и откуда что взять.

Сам Доктор сидел за просторным угловым компьютерным столом и строчил чернильной ручкой очередной научный труд, время от времени поднимая от исписанных листов взгляд на дисплей. Подавляющее большинство его научных работ не имеют никаких шансов в ближайшие полсотни лет стать достоянием мировой научной общественности. Слишком уж скользкая и секретная сфера деятельности. Слишком специфический круг интересов - методика допроса под психо-тропным воздействием, кодирование психики и дальше в том же роде... В Организации Доктор нашел себя. "Белый Легион" поставлял ему большой материал. Был он человеком, одержимым своими исследованиями, и потому вызывал у окружающих закономерное опасение.

– Привет научной интеллигенции, - махнул рукой Глеб.

– А, душегубы, - хмыкнул Доктор, поправляя пятерней свою жиденькую прическу и отодвигая от себя голографическую клавиатуру.
– Добро пожаловать.

– Все обидеть норовишь.

– Хочешь, закодирую. И обижаться сразу перестанешь.

– Шутки у тебя.
– Глеб бесцеремонно свалил на пол кипу журналов и освободил кресло.

– По делу или как?
– посмотрел на него пронизывающе Доктор. Обычно взор его был повернут куда-то внутрь себя, но иногда глаза становились, как у волхвов - они проникали в душу, как бур в мягкую почву.

– Чаем напоишь?
– спросил Артемьев.

– А как же.
– Доктор поднялся с кресла и устремился в небольшую кухню, в которую вела деревянная дверь. Кухня ему была необходима, поскольку он экспериментировал в свободное время с экзотическими китайскими блюдами и коллекционировал приправки к чаю.

– Без психотропов?
– осведомился Глеб, наконец дождавшийся обещанного чая, принимая большую глиняную, покрытую синей глазурью чашку.

– И без стрихнина, - пообещал Доктор.
– Пей, не отравят.

Глеб отхлебнул пахнущий травами и земляникой чай. И признал, что вкус исключительный.

– Как у тебя так получается?
– спросил Артемьев.

– Бабка научила.

– Кем была?

– Деревенской колдуньей, кем еще.

– Ага, наследственность...

– Ладно, душегубы, каким ветром попутным вас принесло?

– Да обговорить одну ситуевину неоднозначную, - сказал Артемьев.

Они изложили суть дела.

Доктор очень внимательно выслушал историю позорной погибели депутата Сельмурзаева. Задал несколько наводящих вопросов. И сделал вывод:

– Вероятность кодирования высокая. Процентов восемьдесят.

– Откуда уверенность?
– спросил Артемьев.

– Детали.

– Глаза стеклянные, - с видом знатока отметил Глеб. Роботизированность движений.

– И это тоже, - кивнул Доктор.
– Но на один момент вы внимания не обратили.

– На какой?
– заинтересовался Артемьев.

– Бадри что сказал по мобильнику?

– "Да, брат"...

– Брат... Самое ласкающее слух слово для восточного человека. За ним сила рода... Учтите, кодировка - это чаще всего не слом психики. Ломать психику полностью - это затратно, долго, сложно и требует определенных средств и навыков. На Гаити колдуны вуду зомбируют, травя жертвы порошком из рыбы фугу. Ее печень, икра, молоки, кишечник и кожа содержат в себе один из самых опасных природных ядов нервно-паралитического действия тетрадотоксин. Под его воздействием психика претерпевает необратимые изменения. Практически уничтожается старая личность и на нее накладывается новая - раб, послушный и бессловесный. Знаменитый гаитянский зомби - живой мертвец. Он не способен самостоятельно жить в обществе. Его удел - работать на прополке огорода и спать в яме.

– Бадри жил, - возразил Артемьев.
– И спал не в яме. Как же его обработали?

– Воздействие на базовые пласты личности. На те, что составляют ее основу - глубинные социально-психологические установки, которые укрепляются в подсознании. Родоплеменные основы социума на Кавказе очень крепки. Род, семья - это святое. Ради них можно пожертвовать жизнью.

– И что?
– не понял Артемьев.

– В мозгу возникает фантом. Некто становится для кодируемого братом. Близким человеком. Олицетворением его родоплеменных связей, и, следовательно, нитей, связывающих с этой жизнью. Брата надо спасти во что бы то ни стало. Ему надо помочь.

– И "Вервольф" становится таким братом?
– кивнул Глеб.

– Да... Несколько дней, пока они общались, шло активное кодирование.

– И сбежал "Вервольф" с его помощью?

– Вот именно. Сначала было прямое воздействие, когда объект рядом... Ему просто говорят, что делать... Самое сложное - это глубокая кодировка на отсроченное действие.

– Программа, - произнес Артемьев.

– Верно. "Вервольф" вложил в объект скрытую программу. При этом отключил или ослабил узлы, которые отвечают за критическое самосознание. После освобождения пленного Бадри наверняка чувствовал, что сделал что-то неправильное. Но самокритика в этом направлении не работала. Звонок по мобильнику послужил сигналом. Кодовое слово запустило программу.

– Программу на уничтожение хозяина?
– подытожил Глеб.
– Выходит, чечены привели козла в огород. Они считали, что держат его в плену. А на самом деле в плену он держал их. И выкачивал информацию. А когда ситуация обострилась и возникла реальная угроза его жизни, он сделал ноги.

– Зачем "Вервольфу" было ликвидировать бандита и депутата?
– спросил Артемьев.
– Какой мотив?

– А вы не допускаете обычную месть?
– спросил Доктор.

– Для профессионала месть - это архитектурное излишество, - отмахнулся Глеб.