Чтение онлайн

– Твоего проживания. Но не окружающих.

– Так, любезностями обменялись. Чемодан за меня не потаскаешь? спросил Ровенский.
– Нет?... Тогда я сам. Пошли...

Они с трудом преодолели целые укрепления аэропортовских жучков, агрессивно предлагавших за какие-то сто баксов провезти несколько километров до Москвы...

– На хрен нам эта наука?
– оглядываясь на бомбил, произнес "колобок". Давай устроимся возить приезжих. Такси в Москве дороже самолета.

– Тут все места давно заняты, - охладил его пыл Марципало.

– Вот так. Все хорошие места в мире расхватаны, и приходится довольствоваться малым...

– Давай прилуняйся, - Марципало нажал на кнопку.

Щелкнули замки, открывая двери ждавшего на стоянке внизу за автобусной остановкой вишневого обтекаемого роскошного "Ауди-А6".

Ровенский положил чемодан в багажник и залез в салон. Мягкие сиденья приняли его как родного. Отсиженные в самолетном кресле части тела ныли, и он принял полулежачее положение.

– Как оцениваешь поездку?
– спросил Марципало, трогая машину. Двигатель работал почти неслышно, с уютным урчанием. "Ауди" набирала скорость стремительно и совсем незаметно.

– На четыре с плюсом.

– Почему доктор Говард уперся?

– Они считают, что своим путем дойдут быстрее, - махнул рукой Ровенский.

– Ты ему объяснил, что никуда они не дойдут?

– Объяснял... Капиталисты. Они считают деньги. И еще считают, что мы недоразвитые. Доктор Говард как раз из таких.

– Ладно. Главное, с центром в Кливленде все на мази.

– На мази, Коля. На мази. Подписание договоров назначено.

– Будем принимать американскую делегацию на нашей земле...

– Гамбургерами не отделаешься, как они, - хмыкнул Ровенский.
– Придется проявлять русское гостеприимство. Икра, водка, медведи...

– Ладно. Разберемся как-нибудь.
– Марципало вывернул на автостраду и тут разогнал машину от души. Был первый час ночи. Крюк большой делать директору не нужно было - жили коллеги почти по соседству.

– Как наши скорбные дела?
– осведомился Ровенский.

– Наши скорбные дела стали еще скорбнее.

– Гурвич так и не нашелся?

– Не нашелся. Куда-то запропастился.

– Запропастился, - кисло произнес Ровенский.
– От слова пропасть.

– Ладно. Забудь, - отмахнулся Марципало.
– Головной боли от них было больше, чем пользы...

– Это если считать, что имело место прожектерство, а не действительно открытие. Иначе все бы озолотились.

– Я тебе говорил - не верю, - отрезал Марципало.

– Не верю. Не верю, - пропел Ровенский.
– Я тоже во многое не хочу верить.

– Во что, например?
– Голос Марципало неуловимо изменился. Ровенский знал - такой тон свидетельствует о том, что тема президенту фонда сильно не по нутру.

– Повышенная смертность вокруг нас, Коля.

– Как и во всей стране. Лекарства плохие. Эскалация насилия. Телевизор смотри.

– Думаешь?
– Ровенский хмыкнул.
– Тебя не смущает, что слишком много людей в последние годы отправились на тот свет? Или просто удалились из науки, позабыв о своих изобретениях?

– Не смущает.

– А меня смущает. Идеи-то у них были революционные.

– Революционеры обычно плохо кончают, - насупился Марципало.
– Это люди с определенными изъянами в психике. Они мрут как мухи, потому что лезут куда не надо. И переоценивают ценность своих идей.

– Хорошо бы... А если идет выбивание носителей идей?

– Слушай!
– раздраженно воскликнул Марципало и нажал сильнее на газ, так что его пассажира вдавило в сиденье.

– Воздушная яма, - хмыкнул Ровенский.

– Нет никакого выбивания. Нет!

– Нет так нет...

– Сема, послушай мой совет. Есть вещи, в которые лучше не лезть. Я тебе настоятельно рекомендую им воспользоваться.

– Обязательно, - согласился Ровенский.
– Но с меня-то спроса нет. Я же трепач.

– Слишком длинный у тебя язык...

– Слишком, Коля... Я же не спорю... Молчу...

Ровенский угрюмо посмотрел на вырастающие прямо по курсу, похожие на лайнеры, вспарывающие черную морскую гладь, глыбы московских домов, усеянные светляками окон. И произнес задумчиво:

– А все-таки порой мне страшно.

* * *

Часть стены рухнула. В воздухе витал запах бетонной крошки и приглушенные ароматы грузинской кухни. Ведь взорвали грузинский ресторан.

Сама коробка выстояла. Окна все вылетели. Хорошо еще, что кабак воткнули на место снесенного охраняемого памятника архитектуры восемнадцатого века в старый московский малолюдный переулок. Если бы рвануло где-нибудь на Тверской - весь "Склиф" уже был бы заполнен пострадавшими.

Какая-то невезуха была с этим рестораном "Кутаис". Сначала чуть не убили чиновника из московского Комитета по охране памятников, который решил, что он имеет право защищать памятники культуры - это когда земля в центре столько стоит! Потом пошли разборки. Сперва здесь было задумано казино, но подоспела мафиозная война вокруг игорных заведений. Кому-то сильно помешало здесь казино - ведь такой же центр досуга уже есть через два квартала. Разбор - еще три трупа. Наконец все сошлись на том, что в здании разместится элитный грузинский ресторан. Добрая получилась харчевня. Почти все грузинские воры в законе почтили ее своим присутствием - устраивали сходняки, терли друг с другом о нелегких воровских делах. В прошлом году около "Кутаиса" неизвестные расстреляли пожилого авторитетного вора Гоги Зугдидского вместе с его малолетней любовницей. Голубки выпорхнули из кабака, сытые и пьяные, и на пороге их встретили автоматной очередью.

Нынешний взрыв обошелся в пять трупов.

– Ну что, бытовой газ?
– с надеждой спросил эксперта начальник Московского уголовного розыска.

– Ага, - хмыкнул эксперт в форме майора милиции.
– Тротил. Не меньше кило.

– Вот черт, - покачал головой начальник МУРа, предчувствуя, что одним висяком стало больше.
– Что скажешь про все это, борец с бандитизмом? обернулся он к Артемьеву.

– Ну что сказать, устроены так люди, - тот процитировал известный шлягер двадцатилетней давности.
– Кутаисская группировка и татары дерутся.

– Дерутся, - согласился Артемьев.
– Зураб кинул людей, которые под татарами ходят. Деньги немалые. Для разрешения спора стороны пригласили разводящего. Тот в пользу татар присудил. Разводящего грохнули... Теперь ответ прилетел.

– Что делать будем? Это уже переходит всякие рамки.

– А что тут сделаешь?
– развел руками Артемьев.

– Надо на место ставить.

– Ставь, - хмыкнул боец с бандитизмом.
– Тебя в офис к ним не пустят без решения суда. А суд у них на подкормке.