Чтение онлайн

– Да-а?..
– язвительно протянул Доктор.
– Вы упускаете из виду, что кодировщики, а их, к счастью, на Земле немного, люди совершенно особенные. Часто не во всем адекватные. Имеющие власть над душами часто считают себя подобными богам. И потому они крайне болезненно воспринимают посягательство на свою божественную сущность.

Глеб задумчиво посмотрел на Доктора. Ему пришло в голову, что сам Доктор был одним из лучших кодировщиков в мире. Не по себе становится, когда представишь, какие тараканы водятся в его голове. Доктор, уловив его настроение, улыбнулся:

– Не бойся. У меня достаточно адекватная самооценка. И почти нет психопатии.

– Значит, не опасен, - через силу улыбнулся Глеб.

– Когда как...

– "Вервольф" мог сотворить код на самоубийство?
– спросил Артемьев.

– Это сложно, - ответил Доктор.
– Основной инстинкт у человека самосохранение. От него никуда не деться даже под гипнозом или в других измененных состояниях сознания.

– Но ведь кодируют на самоубийство, - настаивал Артемьев.

– Чаще просто обманывают, - возразил Доктор.
– Внушают объекту в состоянии транса, что он шагает не с небоскреба в пространство, а в свою ванную. И что электрический провод - это поводок его любимой псины.

– А можно сломать запрет на самоубийство?

– Можно все, - кивнул доктор.
– Но не все могут...

– Кодирование, - кивнул Глеб.
– Этим легко объясняется изобилие самоубийств ученых.

– Занятная беседа, - улыбнулся Доктор.
– Проект "Зеленая книга"?

– Он самый, - нехотя отозвался Артемьев.

В "Легионе" принято, что исполнители знают не более того, что им положено знать для выполнения конкретных задач. Однако такая секретность имеет свою оборотную сторону - часто люди, которые могут преподнести разгадку, просто не обладают достаточной осведомленностью.

Артемьев задумался. И как куратор разработки "Зеленая книга" принял решение:

– Итак, Доктор, слушай ситуацию в подробностях...

Выслушав все, Доктор заключил:

– Способ совершения преступлений - суггестивное воздействие.

– Это когда оператор воздействует просто взглядом, а не словами. Насколько оно эффективно?
– осведомился Артемьев.

Доктор с усмешкой посмотрел на него и произнес:

– Ты чаек пей. Остынет.

Артемьев отхлебнул чай и скривился:

– Черт, соленый!

– Только что был сладкий, - заметил Доктор. Артемьев искоса посмотрел на него, осторожно сделал еще глоток. Чай был снова сладкий.

– Можно все. Если умеешь, - подытожил демонстрацию Доктор.

– Насколько сильный гипнолог нужен?
– спросил Глеб.

– На такое способны считаные единицы, - успокоил Доктор.
– Они все наперечет. Используются спецслужбами, транснациональными корпорациями. Еще более активно - религиозными организациями, сектами... Кстати, некоторые затесались в гуру различных сектантских движений.

– Значит, наперечет, - задумался Глеб.

– Этот "Вервольф" мне напоминает одного способного мальчика, помявшись, заявил Доктор.

– Мальчика?
– Глеб хмыкнул.

– Тогда он был мальчиком. Знаете, я ведь уже немолод, - Доктор провел ладонью по своим залысинам и язвительно улыбнулся.
– А ему теперь уже сороковник.

– Кто это?

– Не принято тогда было называть имена, - глаза Доктора ностальгически затуманились.
– В конце восьмидесятых годов я имел честь кое-чему обучить его...

– По чьему заданию?
– поинтересовался Артемьев.

– Первое Главное управление КГБ.

– Разведка.

– Она, - кивнул Доктор.
– Внешняя разведка Советского Союза.

– Его псевдоним?
– испытующе посмотрел на Доктора Артемьев.

– Звали мы его Саша. Оперативный псевдоним Атташе...

– Саша Атташе, - Глеб щелкнул пальцами.
– Интересно...

– Позже к нему прилипла кличка Гипнотизер, - дополнил Доктор.
– На нее он отзывался охотнее всего...

* * *

– Произвел посадку самолет авиакомпании "Гамма", следующий рейсом номер сто пятьдесят шесть из Нью-Йорка. Встречающих просим пройти к сектору номер два в зале прилетов, - произнес мелодичный женский голос.

Международный аэропорт "Шереметьево-2", прозванный в народе "шариком", жил своей обыденной жизнью. На посадку заходил массивный "ИЛ-96". На рулежную дорожку выползал "ТУ-154". К пузатому гигантскому "семьсот сорок седьмому" "Боингу" протянулась ребристая кишка, по которой одуревшие от полусуточного перелета пассажиры двинутся в здание аэропорта, и, ощутив под ногами твердую землю, окончательно убедятся в том, что им посчастливилось выжить в борьбе с воздушной стихией.

Бородатый "колобок", тащивший за собой чемодан на колесиках, самолетов не боялся. Наоборот, они воодушевляли его. А запасы спиртных напитков в авиалайнере, к которым он имел счастливую возможность приложиться, сделали перелет через половину земного шарика не таким уж и тягостным.

Зеленый коридор. Час вечерний. Таможенники снулые и совершенно не зверствуют. Контрабанду из Америки везут редко. Все больше туда. Поэтому и поклажу особо не досматривают.

Бородатый "колобок", не вызвавший ни малейшего интереса со стороны сонного таможенника, проскочил в зал прилетов. И, к радости своей, убедился, что там его ждут.

– Вот это правильный подход, - кивнул он, хлопая по плечу вальяжного типа, встречающего его.
– Начальство должно проявлять заботу о подчиненных.

Президент фонда "Технологии, XXI век" Николай Валентинович Марципало, который с удивившим его самого великодушием решил встретить своего заместителя, а не доверять это водителю, протянул приветственно ладонь.

– Прилетел, путешественник, - Марципало оценивающе окинул взором бородатого "колобка" Семена Ровенского.
– Похудел.

– Это от жары и от недоедания.

– Не кормили капиталисты?

– Кормили. Но без души... Неискренне... Вот я знаю, что ты уже приготовил банкет по моему случаю. Уже бараньи отбивные шкворчат и икра киснет...

– Слушай, Сема, я почувствовал себя за эти две недели счастливым человеком.

– Это почему?
– удивился Ровенский.

– Я понял, как хорошо жить без твоего трепа.

– Спокойно. Но скучно... Треп - это возможность влиять на окружающий мир, делая его удобным для проживания.