Чтение онлайн

В отличие от положения в лейбористской партии, где руководящий орган массовой партии - Национальный исполком и его председатель, избираемые ежегодной конференцией партии, нередко вступают в конфликтные отношения с лидером, в партии консерваторов такая ситуация практически исключена. Центральный совет партии, являющийся высшей после конференции партийной инстанцией, и по составу, и по функциям разительно отличается от Национального исполкома лейбористов. Выборы в его состав вообще не проводятся, и формируется он на принципиально иной должностной основе. В него входят ("по должности") руководители местных и региональных организаций партии, члены и кандидаты в парламент, руководящие деятели центрального аппарата. Сам же совет является совещательным органом при лидере партии, и, по общему мнению специалистов, ни он, ни создаваемый им исполком не играют сколько-нибудь существенной роли в руководстве делами партии12. Что же касается собственно партийного аппарата, т.е. Центрального бюро (ЦБ) (Central office), которое и осуществляет реальное руководство партийной деятельностью, то оно целиком и полностью подчиняется лидеру и председателю партии13.

Тот факт, что парт аппарат консерваторов находится практически под полным контролем лидера партии и назначаемого им председателя и, таким образом, не является ни частью массовой, ни тем более парламентской партией, практически исключает превращение массовой партии в нечто большее, нежели электоральная машина. Однако, как уже было отмечено выше, чтобы эта "машина" функционировала должным образом, ее роль не может сводиться лишь к роли исполнителя команд и директив, спускаемых сверху.

Ограничение функций парт аппарата тори (как, впрочем, и лейбористов) чисто внутрипартийными делами предопределяет его сравнительно небольшую численность. Постоянный штат Центрального бюро, включая и освобожденных партийных функционеров в регионах, составляет около 160 основных и около 200 вспомогательных сотрудников (клерков, машинисток и т.п.). Что же касается партийных организаций избирательных округов, то руководящие органы целиком и полностью действуют на добровольной основе. Единственной оплачиваемой должностью в них являются так. называемые агенты - профессиональные партийные работники, выполняющие преимущественно организационные функции. Подавляющее большинство партийных организаций (около 400 из 650) имеет по одному агенту (некоторые же обходятся и без них) и содержат их из собственного бюджета. Всем этим обеспечивается довольно высокая степень автономии местных партийных организаций от центра, что в немалой степени стимулировало усилия Тэтчер по установлению "горячей линии" связи с ними.

Сказанное выше во многом объясняет тот факт, почему Тэтчер, став лидером, удовлетворилась лишь незначительными изменениями в структуре аппарата. Эти изменения были нацелены главным образом на укрепление и расширение его связей с реальными и потенциальными сторонниками партии на местах [95] . Но что она тут же, без промедления сделала, так это освободилась от "людей Хита" на ключевых постах -председателя партии, его заместителя и генерального директора Центрального бюро. Председателем партии на место У. Уайтлоу, в чьей лояльности она еще не была уверена, был назначен лорд Торникрофт, находившийся не у дел после своей отставки из правительства Макмиллана в 1961 г. Здесь Тэтчер целиком следовала партийной традиции, в соответствии с которой на пост председателя назначается не "аппаратчик", а политик "кабинетного" ранга, прошедший школу партийной и государственной деятельности. Значение этого поста подчеркивается и тем, что занимающий его политик во время пребывания партии в оппозиции является одним из наиболее приближенных к лидеру деятелей, а в случае прихода партии к власти ему предоставляется место в кабинете. Делается это не только для того, чтобы повысить престиж председателя и держать его в курсе важнейших государственных и парламентских дел, но и чтобы дать ему возможность эффективно выполнять одну из главных его функций, а именно обеспечить связь между чисто партийной и правительственно-парламентской сферами, не допускать отрыва одной от другой.

Лорд Торникрофт вполне устраивал Тэтчер и тем, что он был заслуженной и уважаемой в партии фигурой, и тем, что он не был тесно связан ни с одним из противоборствующих течений в партии, предпочитая стоять "над схваткой". Такая позиция была на руку Тэтчер, которая в лице председателя хотела иметь не столько единомышленника, сколько лояльного политического организатора [96] .

Заместителем председателя партии и председателем Исследовательского отдела Тэтчер назначила А. Мода - деятеля, придерживавшегося правоцентристских взглядов. До его назначения этот пост занимал Я. Гильмор - один из влиятельнейших "реформаторов", чьи отношения с Тэтчер, судя по всему, не сложились с самого начала. Имея уже установившуюся репутацию наиболее авторитетного интеллектуала партии, он не был склонен проявлять по отношению к ней даже чисто внешнюю лояльность.

Были произведены и некоторые другие перестановки, однако никакого "перетряхивания" аппарата Тэтчер производить не стала.

Знаменательно, что заменив председателя Исследовательского отдела, она сочла целесообразным оставить на этом посту его директора, выполняющего функции непосредственного руководителя отдела. Этим руководителем продолжал оставаться Кристофер Паттен, назначенный Хитом из числа наиболее молодых и талантливых советников его правительства. Был сохранен в прежнем виде и весь персонал отдела, насчитывающий около 30 сотрудников. Единственное существенное изменение, которое в нем было произведено, - это укрепление экономического сектора, во главе которого был поставлен бывший сотрудник мозгового треста правительства Хита Адам Ридли.

Важная роль, которую играет Исследовательский отдел в выработке партийной политики, ставит его сотрудников в несколько особое положение среди других парт аппаратчиков. Основной их задачей является подготовка информационных и аналитических материалов для комитетов парламентской фракции, специализирующихся на тех или иных вопросах внутренней и внешней политики. Сотрудники отдела выполняют также функции консультантов теневых министров. Примерно четверть своего времени они могут уделять исследованиям, связанным с долгосрочной стратегией партии. В отличие от основной массы сотрудников Центрального бюро они могут рассчитывать на парламентскую карьеру, и это привлекает в отдел немало талантливых и амбициозных молодых людей с университетским дипломом, побуждая их работать, что называется, не за страх, а за совесть [97] .

Во время посещения Исследовательского отдела в 1978 г. автор был поражен царившей там атмосферой деловитости, а также большим интересом сотрудников как к выполняемой ими исследовательской работе, так и к тем функциям консультирования теневых министров, которые на них возлагаются. Это было далеко не самое лучшее время для посещения данного учреждения исследователем из бывшего СССР. Однако после того, как я не проявил интерес к дискуссии на идеологические темы и постарался перевести разговор на интересовавшие меня конкретные вопросы (о функциях отдела, последних его разработках, общей роли в партии и т.д.), беседа сразу же приняла деловой и, по крайней мере по моим впечатлениям, почти дружеский характер. Я получил не только исчерпывающие разъяснения, но и последние публикации и документы отдела.

Особенно оценил я такого рода прием и отношение после того, как буквально через день-два посетил штаб-квартиру лейбористской партии, от сотрудников которой я ожидал по меньшей мере столь же конструктивного и делового общения. Визит мой свелся к тому, что меня принял чиновник по внешним связям, который толком не мог ответить ни на один мой вопрос, а на просьбу организовать встречу с кем-либо из Исследовательского отдела партии ответил прикрытым какой-то отговоркой отказом. Как мне объяснили потом, все дело было в том, что для консерваторов я был просто собеседником, с которым было любопытно пообщаться, а для лейбористов - лицом, общение с которым, как опасался, видимо, этот чин, могло быть неправильно понято. Впоследствии мне не раз приходилось бывать у лейбористов, по-деловому и даже дружески беседовать со многими из них. Но тот первый мой визит надолго оставил неприятный осадок.

Но вернемся к парт аппарату тори и занятой по отношению к нему новым лидером позиции. Свою тактику невмешательства в практическую деятельность аппарата Тэтчер распространила и на процесс отбора и утверждения парламентских кандидатов, находящихся под эгидой Центрального бюро. Видимо сознавая, что ее вмешательство в этот тонкий и деликатный процесс, где решающую роль играют партийные организации избирательных округов и руководство парт аппарата, может вызвать болезненную реакцию тех и других, она предпочла оставить все как есть. Тем более, что изменить сколько-нибудь заметно состав парламентской партии с помощью такого вмешательства было явно нереальным делом. Практически во всех избирательных округах имелись либо уже избранные в парламент деятели, либо кандидаты в таковые, и согласно давно установившейся традиции лишь в случае выбытия по возрасту или по иной причине производилась замена. Учитывая нарастающее влияние неоконсервативной волны в партии, и особенно ее местных организациях, Тэтчер могла особенно не беспокоиться по поводу позиций "новичков".

Гораздо в большей степени ее интересовало происходившее в самой парламентской партии. Будучи избранной на пост лидера благодаря "бунту заднескамеечников" и отчетливо сознавая зависимость ее положения как лидера партии и потенциального премьер-министра от их поддержки, она с первых же дней своего лидерства стала устанавливать особо доверительные отношения именно с этой частью партии. К такого рода усилиям ее подталкивало и то обстоятельство, что она не могла рассчитывать на их автоматическую лояльность. Согласно проведенным в тот период исследованиям, лишь около 30 консервативных парламентариев, т.е. порядка 10%, относились к "жестким неолибералам". После выборов 1979 г. этот процент несколько возрос, однако ненамного. И даже после выборов 1983 г. число таких парламентариев составило от 80 до 100 человек, т.е. всего около четверти всей фракции. Примерно такая же часть заднескамеечников занимала хотя и менее жесткую, но все же в целом неоконсервативную позицию. Остальные принадлежали либо к группе "умеренных", либо "центристских", колеблющихся парламентариев [98] .

Поскольку противники Тэтчер, причем не только из числа сторонников Хита, не были намерены сдавать свои позиции, а скорее, наоборот, считали ее избрание явлением временным, случайным и, как мы увидим дальше, продолжали активнейшим образом пропагандировать свои взгляды, завоевание лояльности парламентариев-заднескамеечников стало той главной стратегической целью, которую она начала преследовать в качестве высшего должностного лица парламентской партии. В отличие от всех своих предшественников, Тэтчер включила в круг своего общения едва ли не всех заднескамеечников. Она, в частности, взяла себе за правило пользоваться буфетом для рядовых парламентариев с тем, чтобы, стоя в общей очереди и сидя за столиком во время ланча или даже во время короткого перерыва на чай или кофе, пообщаться с возможно более широким кругом членов фракции, выяснить проблемы, волнующие их и их избирателей, выслушать те или иные просьбы. Поскольку такие мимолетные встречи и беседы носили регулярный и отнюдь не формальный характер, Тэтчер была всегда прекрасно информирована о настроениях основной массы заднескамеечников, могла влиять на эти настроения и, что немаловажно, зарабатывала на этом немалый авторитет и поддержку. Большую помощь в поддержании тесных контактов с парламентариями оказывали ей парламентские организаторы партии (именуемые по традиции "кнутами" [99] ), а также ее личный парламентский секретарь, в функции которого входит обеспечение связей лидера с парламентской партией, информирование его о настроениях заднескамеечников, их пожеланиях и требованиях. Согласно информации, полученной от этих должностных лиц и от самих парламентариев, Тэтчер реагировала на такого рода пожелания и просьбы с поразительной быстротой, уже через пару дней, причем нередко письменно.