Чтение онлайн

Одной из главных причин этого явилась резко усилившаяся в 60-х и особенно в 70-х годах неустойчивость в поведении избирателя, сужение "твердого ядра" электората обеих партий, готового голосовать за нее при любом повороте событий. Инертная, пассивная партия и партийные организации могли в этих условиях лишь загубить дело. Чтобы они действовали напористо и энергично, их нужно было убедить в правоте партийной политики, причем на просто убедить, но и, по-возможности, вдохновить на успешную борьбу за ее реализацию, т.е. за победу на выборах.

За время пребывания Хита на посту лидера энтузиазм членов и активистов партии не только не возрос, но и заметно поубавился. Не вселяли оптимизма и более долгосрочные тенденции. Согласно весьма компетентным свидетельствам, исходившим от влиятельных партийных кругов, в ней стали наблюдаться такие крайне неблагоприятные для ее будущего явления, как апатия, цинизм, утрата четкой ориентации и уважения ко всему парламентскому процессу [86] . Стала снижаться и численность партии. Если в 1953 г. в ней насчитывалось почти 3 млн членов (точнее, 2,8 млн), то, по данным исследования, выполненного в 1975 г., эта численность сократилась в 2 раза, т.е. упала где-то до 1,5 млн [87] . Еще быстрее снижалась численность организации "Молодых консерваторов" (со 150 тыс. в 50-х годах до 60 тыс. в середине 60-х и всего 45 тыс. в начале 70-х годов) [88] .

Именно такая, находящаяся далеко не в лучшей своей форме, массовая партия и досталась в "наследство" новому лидеру. Для Тэтчер это означало, что нужно было не упиваться победой, а действовать, и действовать срочно.

Путь, избранный новым лидером был, с одной стороны, крайне прост, а с другой - нетривиален. Не полагаясь (как это делали все лидеры до нее) на партийный аппарат и его руководство, она решила взять на себя наиболее трудную задачу непосредственного общения с "низами" партии, поднятия их "духа" и укрепления веры в будущее организации. К такому решению Тэтчер подталкивали как сами обстоятельства ее избрания, которому она была обязана тесными связями с низовым партийным активом, так и накопленный ею опыт партийно-политической борьбы, неприязнь к "бюрократическим" методам ее ведения.

Сразу же после своего избрания Тэтчер начала менять характер отношений лидера и партийных масс. Здесь, как и во многих других аспектах деятельности нового лидера, отчетливо проявилось своеобразие ее политического стиля, резко контрастировавшего с методами прежнего руководства. Если Э. Хит вел себя как "патрон", редко снисходивший до общения с партийными деятелями и активистами более низкого ранга [89] , то М. Тэтчер, напротив, не только резко расширила круг такого общения, но и старалась вести его в сугубо доверительной, личностной манере. Она, в частности, не упускала случая, чтобы в ходе продолжающейся три-четыре дня ежегодной конференции партии проводить множество неофициальных бесед, коротких встреч, будь то в перерывах между заседаниями, во время пребывания в отеле или даже в часы, отведенные для отдыха. Для сотен и тысяч партийных функционеров и активистов она стремилась стать, используя ее собственное выражение, "своим человеком" ("one of us") [90] , не только вышедшим из той же среды, что и большинство их [91] , но и сохранившим столь близкие им стандарты мышления и поведения.

В то же время в ее речах и выступлениях стал неизменно присутствовать высокий, "пафосный" стиль, призванный "разбудить" аудиторию и вызвать эмоциональный отклик. Пожалуй, первую серьезную проверку этот стиль прошел на первой ежегодной конференции партии в октябре 1975 г., где ей как лидеру партии пришлось держать традиционную заключительную речь. Высоко оценивая эту речь, газета "Таймс" писала, что, произнеся ее, Тэтчер прочно утвердила себя в качества лидера.

Конечно же, Тэтчер прекрасно сознавала всю важность этого своего выступления перед форумом, на котором присутствует в полном составе парламентская фракция партии, а "массовая партия" представлена примерно тремя тысячами делегатов [92] . Тем более, что одновременно это было и выступление перед всей страной, поскольку значительная часть речи обычно транслируется по радио и по телевидению. Чтобы читатель мог более предметно ощутить атмосферу зала, а заодно и ознакомиться с самой речью, приведу эту часть протокола конференции почти целиком:

"Питер Томас (председатель Национального союза, член Парламента): Маргарет, вы видели и слышали великолепное приветствие, которым вас встретило это выдающееся и поистине представительное собрание нашей партии... Прием, оказанный вам, показывает снова то, что мы уже наблюдали в течение всей конференции, а именно что мы горды иметь вас в качестве лидера и мы выражаем вам нашу полную и единодушную поддержку. И мы смотрим в будущее с энтузиазмом и уверенностью в вашем полном успехе.

Маргарет, благодарим вас за то, что вы были с нами в течение всей этой недели. А теперь я приглашаю вас обратиться к конференции.

Достопочтенная Маргарет Тэтчер, член парламента:

Благодарю вас за это чудесное приветствие.

Первая конференция консервативной партии, на которой я присутствовала, проходила в 1946 г., я была тогда студенткой Оксфордского университета, представлявшей университетскую консервативную ассоциацию... Та конференция также проходила в этом зале, но сцена казалась мне тогда очень далекой, и я даже не помышляла о том, чтобы оказаться в одном ряду с выдающимися людьми, которые сидели в президиуме. Но наша партия - это партия равенства возможностей, как вы можете воочию в этом убедиться".

Отдав дань уважения лидерам партии, которых она знала (начиная от Черчилля и кончая Хитом), Тэтчер продолжала:

– На протяжении моей жизни все лидеры консервативной партии становились премьер-министрами, и я надеюсь, что так будет и дальше. Наши лидеры были разными, непохожими друг на друга людьми, но все они имели одно общее качество: каждый отвечал на вызов своего времени. А какой же вызов бросает нам наше время? Я считаю, что их два: преодолеть экономические и финансовые проблемы страны и вновь обрести уверенность Британии в себе...

... Некоторые из выступавших считали, что я критиковала Британию во время пребывания за границей. Они неправы. Я критиковала не Британию, а социализм, и я буду критиковать социализм и выступать против социализма, поскольку это плохо для Британии. Британия и социализм не одно и то же, и пока я буду здоровой и сильной, этого никогда не случится.

Что бы я ни говорила о Британии, разве это может сравниться с тем ущербом, который нанесло ей нынешнее лейбористское правительство? Это правительство довело производительность труда до уровня, на котором она находилась в течение трехдневной недели 1974 г. У нас и сейчас фактически трехдневная рабочая неделя, только для выполнения той же работы сейчас тратится пять дней. Это лейбористское правительство довело до рекордного в мирное время уровня налогообложения...

... Неспособность лейбористов взглянуть в лицо национальным проблемам с точки зрения интересов всей нации, а не какой-то одной ее части, привела к утрате уверенности, к ощущению беспомощности. И вместе с тем создается ощущение того, что парламент, который должен принимать решения, бездействует и что решения принимаются где-то в другом месте.

Дело еще серьезнее, ибо есть люди, которые озабочены не тем, чтобы преодолеть наши экономические трудности, а эксплуатировать их, разрушить общество свободного предпринимательства и создать на его месте марксистскую систему. Сегодня эти голоса образуют внушительный хор в парламентской лейбористской партии и есть ощущение, что число их растет. И когда даже Вильсон обеспокоен их успехом в захвате ключевых позиций в лейбористской партии, разве можем мы оставаться равнодушными?...

Наша капиталистическая система обеспечивает значительно более высокими стандартами благосостояния и счастья, поскольку она исходит из признания инициативы и возможностей и поскольку в ее основе лежит человеческое достоинство и свобода. Даже русские должны обращаться к капиталистической Америке и покупать пшеницу, чтобы прокормить своих людей - и это после 50 лет контролируемой экономики. И тем не менее они не уставая хвастаются, тогда как мы, у кого есть гораздо больше оснований для хвастовства, только критикуем и осуждаем себя.