Чтение онлайн

Все это серьезно осложнило ситуацию в столице и в стране в целом. В самой же Северной Ирландии, буквально возродившейся за полтора года, г. Белфаст и другие города вновь оказались под угрозой разрушительных взрывов и кровопролития.

Естественно, что правительство Мейджора и правительство Ирландской республики сразу же начали поиски путей возобновления перемирия и основ для более прочного соглашения.

Возобновление силового противостояния в Ольстере задевало правительство Мейджора и в том смысле, что сводило на нет те "очки", которые оно завоевало своим успехом в приглушении очага длящегося вот уже четверть века вооруженного противостояния в провинции. Примечательно, что несмотря на казалось бы неплохие шансы использовать ситуацию в своих узкопартийных целях, лейбористское руководство не пошло по этому пути и выразило недвусмысленную солидарность с правительством в его стремлении не дать разгореться вновь кровавой ольстерской драме. При этом оно отдавало себе отчет в том, что успех миротворческой деятельности Мейджора серьезно повысит его шансы на предстоящих выборах. Впрочем, поведение лейбористской оппозиции в этом вопросе целиком и полностью согласуется с канонами британской двухпартийной политики, в соответствии с которыми при всех расхождениях в политической и социально-экономической тактике в коренных, стратегических вопросах общенационального значения обе главные партии выступают если не в унисон, то в принципиальном согласии друг с другом. Эта традиция была, как это было показано выше, нарушена в конце 70 - начале 80-х годов, когда обе партии едва ли не превратились в антиподов, и, как мы опять-таки видели, лейбористы заплатили за это высокую цену.

Но так же, как отношение к проблеме Ольстера демонстрировало эффективность и силу двухпартийной политики, так поведение партий в ряде других вопросов наглядно показывало и тот факт, что указанный консенсус не только не сводит на нет межпартийную борьбу и противостояние, но и побуждает стороны к обострению этой борьбы, особенно в канун нового тура борьбы за власть.

Наглядной демонстрацией такого обострения стали события, связанные с публикацией доклада комиссии, возглавлявшейся сэром НикласоМ Скоттом и посвященном выяснению обстоятельств незаконной продажи оружия Ираку в 80-х годах и роли правительства и отдельных министров в этом деле. Комиссия работала целых три года, и подготовленный ею пространный доклад ("доклад Скотта") занял со дня его публикации в середине февраля центральное место в британской печати на внутриполитические темы. Несмотря на то что доклад не содержал сенсационных разоблачений и был составлен в весьма умеренных тонах, в нем содержался ряд формулировок, суть которых сводилась к тому, что, во-первых, правительство, не поставив в известность парламент, произвольно меняло правила, которыми должны были руководствоваться торговавшие с Ираком компании, и, во-вторых, когда у парламентариев возникли сомнения в отношении правительственной политики по этому вопросу, ответственные за данную политику министры давали вводящую в заблуждение информацию. Примечательно, что в адрес тогдашнего премьер-министра М. Тэтчер в докладе не содержалось никаких обвинений и лишь говорилось, что один из министров должен был проинформировать ее о изменениях в правилах торговли, но не сделал этого.

Внимательно ознакомившись с докладом, несколько заднескамеечников тори выразили серьезные сомнения в том, что правительство и премьер адекватно реагировали на выводы доклада, а один из них даже заявил о своем выходе из состава фракции и принятии статуса независимого парламентария. В результате и без того мизерное большинство консерваторов в парламенте сократилось с четырех до двух (напомню, что сразу после выборов это большинство составляло 21).

Одним из вопросов, поднятых прессой и оппозицией в связи с докладом Скотта, стал вопрос о неоправданной секретности, в которой готовятся и принимаются важнейшие правительственные решения. Актуализация этого вопроса оказалась как нельзя кстати для оппозиции, которая в своих программных и политических документах постоянно связывала его с необходимостью усилить роль парламента как законодательного и контролирующего органа и, в частности, провести закон о "свободе информации ("Freedom of Information Асt") [460] .

В свете сказанного не удивительно, что публикация доклада Скотта обернулась для правительства и самого Мейджора, пожалуй, самым серьезным испытанием на прочность за все время его существования. В ходе острейших парламентских дебатов, состоявшихся 26 февраля, ему с огромным трудом удалось избежать поражения, обеспечив себе перевес всего в один голос. В сложившейся ситуации неповиновение даже одного-двух заднескамеечников может привести к падению правительства.

Однако если говорить о более долгосрочных последствиях доклада Скотта, то это, конечно же, актуализация проблем политической реформы, о необходимости которой уже давно настойчиво заявляла и лейбористская, и либерально-демократическая оппозиция.

Актуальность проблем политической реформы в Великобритании на исходе столетия заметно возросла и в связи с другими событиями, практически не имеющими никакого отношения к деятельности правительства. Речь идет о довольно резком, если не сказать катастрофическом снижении престижа такого важного политического института, каковым является монархия. Когда еще в 80-х годах повышенный интерес к "нестандартному" поведению наследника и его супруги, равно как и некоторых других членов королевской семьи стали проявлять средства массовой информации, это еще воспринималось многими как неизбежное следствие возросшей "открытости" монархии и поначалу почти не сказывалось на отношении к ней как к институту. Однако когда принц Чарльз, принцесса Диана и иже с ними сами стали непосредственными участниками телепередач и публикаций в прессе, реакция публики стала приобретать принципиально иной характер. На отношении к монархии бесспорно сказались и многие другие моменты политическое и социальной жизни Великобритании и в частности все более критическое восприятие принципа наследственности, выдвигающего на заглавные роли людей, нередко явно не заслуживающих этого. Сам факт неизбежной скорой смены монарха и схода с политической сцены королевы Елизаветы II, пользующейся огромным уважением и симпатиями подавляющего большинства англичан, побуждает многих из них взглянуть чуть дальше в будущее и оценить ситуацию уже с учетом выхода на авансцену новых действующих лиц.

Характерно, что публикуя большую статью с подробными данными спроса об отношении к монархии, воскресное издание газеты "Индепен-дент" за 18 февраля 1996 г. поместило ее под заголовком "Общественное мнение сдвигается в направлении республики Великобритания". Согласно приводимым газетой данным, лишь треть населения страны считает, что британская монархия имеет долгосрочное будущее, тогда как 43% полагают, что это не так. Примечательно, что во время аналогичного опроса, проведенного в 1990 г. доля "скептиков", сомневавшихся в том, что монархия "не продержится" еще 50 лет, составляла менее 1/6 всех опрошенных [461] .

Не менее показательными оказались и ответы на другой вопрос, касающийся роли монархии как политического института. Если десять лет назад опросы показывали, что его позитивная роль отмечалась в соотношении 15 : 1 по отношению к оценкам негативного плана, то в ходе только что проведенного обследования это соотношение оказалось равным 2:1, причем более половины опрошенных воздержались от ответа.

На вопрос о принце Чарльзе как будущем короле, только 41% опро-шенных выразил удовлетворение его поведением в качестве наследного принца, тогда как 47% высказали противоположное мнение. На вопрос же, будет ли он "хорошим королем", лишь 40% ответили "да". И это при том, что в ходе опроса проведенного всего 4 года назад, доля таких ответов была равна 81% 106 Столь же разительное снижение рейтинга отмечается и в отношении к монаршему двору в целом

Недвусмисленно выскзываясь за скорейшую смену монархического режима на республиканский, газета сообщала, что в дальнейшем поста-рается более подробно высказаться по вопросу о том, как она мыслит этот последний и обещала положить начало дебатам вокруг данной проблемы Весь симптоматично что почти одновременно с публикацией в "Ин-

депендент" другая не менее авторитетная газета примерно того же, центристкого, а точнее - либерального направления "Гардиан" высказа-лась за скорейшую реформу палаты лордов и превращение ее из преи-мушественно наследственного в избираемый всеобщим голосованием орган. При этом газета, соглашаясь в принципе с аналогичными пла-нами лейбористов, подвергла серьезной критике позицию Блэра, намере-вающегося осушествить эту меру постепенно и на какое-то время наряду с избранными всеобщим голосованием членами палаты сохранить неко-которых из ныне заседающих в ней в качестве так называемых "пожиз-ненных" пэров 108.

Автор столь подробно остановился на этих двух публикациях не только потому,что они сами по себе заслуживают внимания как индикатор далекоидущих сдвигов в общественом мнении, но прежде всего потому, что они нагяднейшим образом демонстрируют остроту чисто политических, а точнее конституционных проблем, которые встали перед Бри-таний на рубеже двох тысячелетий.

Возвращаяся на более конкретным проблемам межпартийного соперни-чества в канун предстоящих всеобщих парламентских выборов, хотелось бы упомянуть и о таком далеко не частном вопросе, как вопрос о настоящей и особенно будущей роли либерально-демократической партии, Судя по тому, как складывалась судьба и ее самой и ее предшествен-ников, рещающее значение для нее, скорее всего, будут иметь ее отно-шения с лейбористами. Между тем здесь по-прежнему очень много не-ясностей. Установки обеих партий все более сближаются, и не исключено, что обе они на каком-то этапе и в чисто организационном плане могут пойти достаточно далеко навстречу друг другу (особенно если им будет противостоять преодолевшая свои трудности консервативная партия). Если же ставить проблему отношений либерализма и лейборизма еще щире, то правомерно поставить и такой вопрос: а не идет ли речь о возвращении к ситуации конца прошлого - начала нынешнего века, когда столпами двухпартийной системы страны являлись либералы (или, точнее, социал-либералы), с одной стороны, и консерваторы - с другой. Разумеется, речь идет не о простом повторении пройденного, а о более сложном, спиралевидном развитии.

В подтверждение высказанного соображения хотел бы сослаться еще на одно, немаловажное с моей точки зрения обстоятельство. В описанной выше идейно-политической эволюции лейбористской партии особую, можно сказать уникальную, роль играл и играет созданный в 1988 г. Институт общественно-политических исследований, занявший фактически место Фабианского общества в качестве "мозгового треста" партии. Будучи и в финансовом, и в организационном отношении абсолютно независимым от лейбористской партии, институт в то же время фактически работает на партию, генерируя не только идеи и концепции, но и скрупулезнейшим образом исследуя основные сферы и направления общественно-политической жизни Британии и формулируя практические рекомендации. Имея небольшой штат высококвалифицированных сотрудников и привлекая на тех или иных началах специалистов из различных областей общественного знания, институт к середине 90-х годов опубликовал несколько десятков книг и брошюр, посвященных конкретным вопросам социальной, экономической, внутренней и внешней политики [462] . Особое внимание в разработках института уделяется проблемам государства благосостояния, промышленной политики и конституционной реформы, т.е. тем самым, на которых акцентирует внимание и современное лейбористское руководство. При этом общие подходы института - это опять-таки тот же этический социализм в идеале и социальный либерализм на практике. Как пояснял в беседе со мной весной 1993 г. тогдашний директор института профессор Дж. Корнфорд, эти подходы они приняли с момента его создания.

В 1994 г. институт опубликовал пространный доклад созданной по его инициативе и инициативе лейбористской партии комиссии по проблемам "социальной справедливости". Доклад получил широкое признание и стал, по словам "Экономиста", "неожиданным бестселлером". Основная идея доклада - "национальное обновление", основанное на синтезе "этики, коммьюнити" и "рыночной экономики" [463] , т.е. на органическом единстве экономического и социального развития.

В 1995 г. институт заявил о намерении создать новую комиссию с целью формулирования стратегии в отношении промышленности и бизнеса. Эта инициатива опять-таки призвана заложить более глубокие концептуальные основы под ту политику сближения с влиятельными кругами бизнеса, которую начал активно проводить еще Дж. Смит и которая получила новые серьезные импульсы при Т. Блэре. При этом инициатива сближения все чаще исходит и от самих бизнесменов, многие из которых проявляют повышенный интерес к сдвигам, происходящим в лейбористской партии и ее руководстве, устраивают довольно представительные встречи с лидером и теневыми министрами [464] . Примечательно, что новый глава института общественно-политических исследований -Джеральд Холтхэм - экономист, работавший до своего назначения в лондонском Сити.