Чтение онлайн

Таким образом, сосредоточение 46 батальонов у Симучена было совершенно бесцельно и привело только к утомлению войск и к ослаблению Восточного отряда, как раз в то именно время, когда действительно началось наступление армии Куроки, ноне из Сиюяна, а из Фынхуанчена, где главные силы этой армии находились против перевалов на Фынзиаолинском хребте с начала мая.

Ожидаемая атака японцев со стороны Далинского перевала ничем себя не проявляла, ген. Куропаткин поэтому постепенно начал сомневаться в справедливости своих сведений относительно распределения сил и расположения войск противника. Для выяснения этого обстоятельства, казалось, было уместно с войсками, сосредоточенными у Симучена, предпринять атаку Далинского перевала, как это предполагал сделать вначале сам ген. Куропаткин.

Но раз навсегда уже стало правилом, что от всякой наступательной операции отказывались очень быстро, как только обрисовывалась возможность ответственности за неудачный исход: постоянно встречались какие-нибудь обстоятельства и причины, препятствовавшие осуществлению таких операций.

Так и в настоящем случае наступили сильные дожди, которые продолжались от 28-го июня до 1 июля и сделали дороги малопроходимыми. Это обстоятельство заставило командующего Манчжурской армией отказаться от предполагаемой им атаки. Большая часть войск, с таким трудом сосредоточенных к Симучену, была направлена в разные районы театра войны; на месте был оставлен только 2-й Сибирский корпус ген. Засулича в составе 5-й стрелковой дивизии и 2-й бригады 31-й дивизии; этому же командиру корпуса был подчинён и отряд ген. Левестама, расположенный у Тадою. 4-й Сибирский корпус был сосредоточен к югу от Ташичао у Танши, а 1-й Сибирский корпус занял арьергардную позицию у Кайпинга, имея свою конницу к югу от этого пункта.

Хотя постепенно и выяснилось, что армия Куроки не находится у Сиюяна, тем не менее численность расположенных у этого пункта японских войск всё же по-прежнему сильно преувеличивалась. Разведывательные сведения ген. Мищенко получал через своих спешенных казаков, так как опыт ему указал, что практиковавшаяся до того времени «посылка конных отрядов на разведки приводила только к бесполезным потерям».

Главным же образом разведывательные сведения добывались из китайских источников, от шпионов и местных жителей; на основании этих сведений ген. Мищенко 8 июля — т. е. до своего отхода из Мугую в Танши — доносил, что в общем выводе из всех полученных им сведений он приходит к заключению, что на Далинском перевале имеется одна японская бригада или дивизия, 2 дивизии находятся непосредственно к югу от перевала у Вандзяпудзы, 1 дивизия находится против его собственного расположения на перевале Видиалин или у Канза, а 15,000 японцев расположены у Сиюяна. Позднее он доносил ещё раз о прибытии из Дагушаня в Сиюян 30,000 японцев и 130 орудий. Вместе с тем он, однако, добавляет, что «настоятельно просит не придавать его сообщениям решающего значения: он считает только своей обязанностью все сведения, получаемые им от китайцев, доносить штабу командующего армией, который со своей стороны может лучше разобраться в достоверности передаваемых сведений».

Однако вопрос спорный — следует ли всякое маловероятное сведение без всякой собственной проверки доносить далее по команде; во всяком случае такой порядок вещей имел всегда в результате скверное влияние, потому что ген. Куропаткин был очень склонен придавать веру всяким поступавшим сообщениям и, в особенности, таким, которые оправдывали его медлительный образ действий и отказ от атаки.

Также и ген. Левестам, отряд которого со времени очищения Далинского перевала занимал укреплённую позицию у Тадою, был убеждён, что против него действует не менее 2-х японских дивизий. Предпринятая по приказанию командующего армией 29-го июня усиленная рекогносцировка по направлению к Далинскому перевалу не принесла в результате никаких сведений; пришлось поневоле довольствоваться рассказами китайцев, от которых узнали, что расположенные на Далинском перевале японские войска выдвинули передовые посты к Сунтодзы, но «до этой линии наши разведывательные отряды даже не доходили» — как выражается история русского генерального штаба. Вторичная усиленная рекогносцировка, предпринятая 3-го июля отрядом в составе 8 батальонов, нескольких сотен, 4 конно-охотничьих команд 5-й стрелковой дивизий и 1 батареи в четырёх колоннах кончилась так же плачевно, как и первая: после того, как было установлено присутствие японских передовых постов по линии Сянфанпудзы — Сунтодзы — Танагоу, рекогносцировочные колонны вернулись назад с потерей 4 человек раненых. Очевидно, что русским начальникам всех степеней не хватало решимости тесно сойтись с противником.

Разведывательная деятельность конницы 1-го Сибирского корпуса, который был расположен на укреплённой позиции у Кайпинга, представляет собой ту же картину, которая изображена выше относительно отрядов ген. Мищенко и ген. Левестама[ 6 0]. Единственным источником сведений о силах и расположении противника служили всё те же ненадежные донесения китайских шпионов и рассказы местных жителей.

Ген. Самсонов доносил, что положительно невозможно выяснить сколько-нибудь действительную обстановку из поступавших противоречивых сведений. Правда, некоторая доля вины в этом случае должна быть отнесена на недостаточную подготовку казаков для разведывательной службы и плохое качество конского состава казачьих войск; но важнейшая причина полной несостоятельности разведок конницы, как уже не раз упоминалось выше, заключалась в несоответствующем взгляде начальников на употребление кавалерии и их чрезмерной заботе о предохранении конницы от потерь.

Так, например, мы видим, что между прочими и ген. Штакельберг, который сам был кавалеристом, ставит ген. Самсонову такую задачу: «выяснить ценою чего бы то ни было обороноспособность позиции японцев, выдвинутой у Сиюнхечена»; но в то же время «ни при каких случаях» не ввязываться в упорный бой.

В большинстве случаев конные разъезды, вообще говоря, не приближались вовсе к противнику, а если предпринималась разведка с более значительными силами конницы, то она сходилась только с передовыми постами неприятеля, а при появлении более значительных сил сейчас же спешивалась, а вслед за тем очень скоро исчезала вовсе, теряя даже чувство соприкосновения с неприятелем, конечно не выяснив вовсе ни его сил, ни расположения и прочее.

6-го июля началось наступление 2-й японской армии с линии Сиюнхечен — Ченбайцы на север. Русская конница сейчас же отступила назад в Кайпинг. 2-го июля произошёл арьергардный бой 1-го Сибирского корпуса, кончившийся отходом русских войск на заранее приготовленную позицию у Ташичао; бой этот, наконец, выяснил, что перед фронтом корпуса находится вся 2-я японская армия и что, следовательно, никакого соединения этой армии с группой войск у Сиюяна не последовало.

Точно так же бои, разыгравшиеся в середине июля на восточном фронте, не оставляли уже никакого сомнения, что армия Куроки со своими главными силами расположена на дороге, ведущей из Фынхуанчена в Ляоян, а 1 дивизия находится на пути из Саймадзы в Сихоян. В общем, таким образом, распределение войск японцев более или менее выяснилось; но что касается их численности, в особенности группы, находившейся у Сиюяна, а также армии Куроки, то сведения были значительно преувеличенные.

Бои у Ташичао 23-го и 24-го июля 1904 года

После прибытия войск 17-го армейского корпуса и Кавказской конной бригады силы Манчжурской армии к 22-му июля составляли 155 1/2 батальона, 140 сотен и эскадронов (кроме того, ещё конно-охотничьи команды) и 509 орудий, не считая железнодорожных и этапных войск. Недостававшие ещё войска 17-го корпуса (12-й пехотный полк и артиллерия) должны были прибыть в последующие дни. Из этих сил в южной группе войск находились 1-й, 2-й и 4-й Сибирские корпуса и резерв, — всего 97 батальонов, 77 1/4 сотен и эскадронов, 19 конно-охотничьих команд и 340 орудий.

Японская армия, после боя под Вафангоу получила только незначительные подкрепления. 2-я армия непосредственно после сражения у Вафангоу была подкреплена 6-й дивизией, высадившейся в Талиенванской бухте; кроме того, 12-го июля высадилась в Дагушане 10-я резервная бригада, которая была направлена на соединение с 10-й дивизией Кавамура в Сиюян. Начальствование над группой войск у Сиюяна, переименованной в 4-ю армию, было 16-го июля возложено на ген. Нозду; так как 1-я гвардейская бригада была присоединена к армии Куроки и направлена в Фынхуанчен, то армия Нодзу, всё ещё состояла только из 1 1/2 дивизий (18 батальонов). Всего силы японских армий составляли 102 батальона, 33 эскадрона и 408 орудий. Штаб армии, главнокомандующим которой был маршал Ояма, в середине июля прибыл в Кайпинг.

Несмотря на полуторное превосходство в силах на стороне Манчжурской армии, все планы Куропаткина и в это время это время, как и прежде, клонились только к отражению ударов противника. С этой целью укреплялись многие позиции: на южном фронте, у Ташичао, на 2 корпуса, у Хайчена и Аншанчжана на 3 корпуса для каждой из этих позиций, у Симучена (Кангуалин) для 2-го Сибирского корпуса, на восточном фронте у Тавуана, Дяндясаня, Кудядзы, Анпинха и т. д. также были устроены укреплённые позиции; наконец, у Ляояна имелись укреплённые позиции — главная и передовая для всей армии и ещё далее в тылу устраивались позиции у Мукдена и у Телина.

Возведение такого большого числа укреплённых позиций в тылу армии указывало на то, что в данное время ген. Куропаткин вовсе и не думал про какое бы то ни было наступление.

Как начальникам, так и солдатам ясно было, что эти позиции, конечно, имеется в виду оборонять, что общее направление операций имеет тенденцией не наступление вперёд, а движение назад, и поэтому являются совершенно бесцельными всякие жертвы при действиях активных. Таким образом, эти укреплённые позиции неизбежно влияли на войска притягательным образом и являлись могилой для всякой мысли о наступлении вперёд[ 6 1].