Чтение онлайн

Согласно сведениям разведывательного отделения штаба Манчжурской армии, силы японских армий во всё это время до сражения под Ляояном, как это видно из изложенного выше, оценивались в полтора и даже в два раза больше, чем это было на самом деле. Ближе к истине в этом отношении был наместник и его штаб, которые вернее оценивали силы противника, указывая на то, что невероятно, чтобы к этому времени все 13 японских дивизий находились уже на театре войны, — что если исключить 3 дивизии, которые находятся под Порт-Артуром, то против ген. Куропаткина должно находиться не более 8 — 9 дивизий и, самое большее, ещё некоторое число резервных войск.

К этому времени относится снова обострившееся отношение между наместником и командующим армией, которое произошло, главным образом, по вопросу об обороне позиции у Ташичао. На этой прекрасной, весьма сильно укреплённой, позиции были сосредоточены после отступления от Кайпинга все войска 1-го и 4-го Сибирских корпусов, без одной бригады ген. Левестама, а также и отряд ген. Мищенко, притянутый сюда из Мугую; затем на расстоянии одного перехода к северо-востоку находились 31 батальон и 12 сотен 2-го Сибирского корпуса, прикрывавшие все дороги, ведущие из Сиюяна в Хайчен.

Удержание позиции у Ташичао было для России вопросом чрезвычайной важности, потому что с потерей этой позиции русские лишались также и Инкоу; между тем этот последний пункт со своей значительной торговлей, а также своей гаванью, открытой для иностранных судов, имел тем более важное значение, что здесь же было устье реки Ляохе, поэтому Инкоу служил важнейшим складским местом для всех предметов снабжения Манчжурской армии.

Это значение усугублялось ещё тем, что с потерей Инкоу прерывалось единственное морское сообщение с Порт-Артуром. Но важнее всего было то, что сдача без боя весьма сильной позиции у Ташичао, которая в течение нескольких недель усердно укреплялась русскими войсками, должна была произвести чрезвычайно неблагоприятное впечатление на армию.

Ген. Куропаткин также со своей стороны вполне признавал значение Ташичао, тем не менее полагал необходимым очистить эту позицию без упорного сопротивления, потому что он опасался, что находившиеся у Сиюяна предполагавшиеся им «3 японские дивизии и несколько резервных бригад» (в действительности же всего только 18 батальонов) могут двинуться через Симучен на Хайчен, что находившиеся на позиции войска 2-го Сибирского корпуса будут не в силах (хотя их, однако, было 31 батальон) оказать надлежащее сопротивление и, таким образом, может оказаться в опасности путь отступления обоих корпусов у Ташичао, поэтому он решил все три корпуса своей южной группы отвести без борьбы назад от Ташичао и Симучена на Хайчен и здесь оказать «энергичное сопротивление».

На эти соображения наместник с полным правом делал свои возражения, считая недопустимым сдачу позиции у Ташичао без боя. Он доказывал командующему армией вредные последствия от очищения Ташичао и Инкоу, высказывая при этом убеждение, что 80 батальонов, расположенных на укреплённых позициях южного фронта у Ташичао и Симучена, могут с полным успехом отразить атаки 2-й и 4-й японских армий, силы которых никак по расчету наместника не превышают 6 дивизий (в действительности 5 1/2 дивизий — 66 батальонов), и, таким образом, является возможным обеспечить удержание в своих руках Инкоу, потеря которого, независимо от всех прочих условий, «поведёт к подъёму престижа японцев в глазах китайцев»[ 6 2].

Наместник шёл ещё дальше в своих указаниях: он выразил желание, чтобы операции не ограничивались только отражением ударов японцев, а требовал — точно также, как он это указывал в начале войны, — перейти к активным действиям. Исходя из возможности открыть действия по внутренним операционным линиям, он выражал желание, чтобы командующий армией со своей южной группой оказал японцам упорное сопротивление на укреплённых позициях у Ташичао и Симучена, а в то же время на восточном фронте с превосходными силами решительно атаковать армию Куроки, нанести ей решительное поражение и затем обеими группами войск двинуться на выручку Порт-Артура. Эту мысль адмирал Адексеев непрестанно проводил во всех своих указаниях и письмах, адресованных как ген. Куропаткину, так и в Петербург; точно также и его начальник штаба, ген. Жилинский, ту же идею проводил в своих письмах военному министру.

Старания наместника подвинуть командующего армией к энергичному ведению войны и, в особенности в данном случае, к безусловному удержанию позиции у Ташичао имели последствием лишь то, что ген. Куропаткин начал колебаться в своих первоначальных взглядах и никак не мог прийти к какому-нибудь одному определённому решению, — сегодня принимал одно решение, а на завтра ставил себе задачу совершенно противоположную. Эти его колебания и нерешительность привели к тому, что находившиеся у Ташичао оба корпусных командира Штакельберг и Зарубаев также и со своей стороны поддались влиянию той же нерешительности и не могли остановиться на каком-либо плане.

Вместе с тем повторилась та же старая история с Петербургом. Куропаткин и Алексеев оба передавали в Петербург свои взгляды и планы, стараясь привлечь на свою сторону симпатии правящих кругов. По-видимому, на этот раз успех клонился на сторону ген. Куропаткина, но только потому, что в своём письме к военному министру отступление на Хайчен было изображено им в таком виде, что это представляло собою сосредоточение войск южной группы, с целью перехода к наступательным действиям.

В телеграмме из Петербурга от 13-го июля наместнику предоставлялась, правда, свобода действий, тем не менее ему всё же указывалось, что последствия очищения позиций у Ташичао и Инкоу не представляются настолько существенно важными, чтобы «ради этого рисковать положением армии», тем более, что сосредоточение войск у Хайчена имеет в виду переход от выжидательного положения к активным действиям, что будет вполне возможно после прибытия 17-го корпуса.

Наместник этим, однако, не удовлетворился, так как он был совершенно убеждён в крайней необходимости удержания в своих руках позиции у Ташичао, поэтому в телеграмме, адресованной в Петербург, он, со своей стороны, приводит ряд соображений против целесообразности планов ген. Куропаткина. Он указывает вместе с тем, что командующий армией вовсе не думает о переходе в наступление после прибытия 17-го корпуса, — что он будет ещё дожидаться прибытия 5-го Сибирского и 1-го армейского корпусов, — что, кроме того, ген. Куропаткин делал ему представление о необходимости присылки из Европейской России ещё двух корпусов, — что, таким образом, трудно ожидать скорого перехода командующего армией к наступательным действиям; между тем отступление от Ташичао и, в особенности, окончательное оставление Инкоу в руках неприятеля означает отказ от скорой выручки Порт-Артура.

Наместник поэтому настаивал на справедливости своих взглядов, и на одном докладе своего начальника штаба ген. Жилинского от 19-го июля, в котором обсуждались различные операционные планы, написал следующую резолюцию: «Первое, что я уже приказал, это необходимость нанести поражение армии Куроки и оттеснить её на юг, второе — это энергичная атака на юг с целью освобождения Порт-Артура». К сожалению, наместник не умел осуществлять на деле свои взгляды.

Тем временем ген. Куропаткин вместе с начальником штаба армии, генерал-квартирмейстером и несколькими адъютантами оставался в Ташичао, так как весь остальной штаб армии, находился в Ляояне. В Ташичао Куропаткин целиком ушёл в рааные мепочные распоряжения и приказания, касающиеся всевозможных потребностей войск южной группы, и, таким образом, постепенно терял из виду общее положение дел и соответствующую этому важнейшую цель армии в данное время.

Весьма характерно для этого полного отсутствия планомерности в действиях ген. Куропаткина является пренебрежение его ко всякой тактической организации войск и их состава: едва ли хоть один высший начальник командовал в это время войсками, входившими в состав вверенной ему части; 10-й и 17-й корпуса, которые в течение июля прибыли в Ляоян, были очень скоро рассеяны и разбросаны по всевозможным направлениям. От 10-го корпуса одна бригада 9-й дивизии была отправлена для подкрепления Восточного отряда графа Келлера, вторая бригада этой же дивизии была выдвинута по дороге в Сихоян; от 31-й дивизии 10-го корпуса одна бригада ещё с начала войны была придана войскам 2-го Сибирского корпуса, вторая бригада этой же дивизии, вслед за прибытием на театр войны, была направлена в Хайчен, откуда вскоре была вытребована в Ляоян, где оставалась в распоряжении командующего армией, так что командир этого корпуса генерал-лейтенант Случевский, который со своим штабом прибыл на театр войны в хвосте корпуса, имел в своём распоряжении только 1 1/2 сотни казаков. Таким же образом были рассеяны и войска 17-го корпуса[ 6 3].