Чтение онлайн

Наконец, 23-го июля, т. е. когда бой у Ташичао уже начался, ген. Зарубаев получил от командующего армией одну за другой две телеграммы, в которых ему указывается на «возможность только демонстрации японцев против Ташичао», а далее указывается, что по полученным сведениям против 1-го и 4-го корпусов действует не более 4 японских дивизий, не считая резервных войск…

Нелегко было генералам, командовавшим в Ташичао, уяснить себе задачу ввиду таких неопределённых и противоречивых указаний, поэтому они считали себя вправе придерживаться прежнего приказания об отступлении на Хайчен, тем более, что об отмене этого отступления в последних указаниях не упоминалось вовсе.

С другой стороны из этих колебаний командующего армией видно было, что ему весьма желательно было бы успешное удержание позиции у Ташичао, но в то же время он боялся ответственности отдать в таком смысле определённое приказание.

Помощники энергичные и решительные взяли бы в данном случае ответственность на себя и этим положили бы конец нерешительности своего полководца, тем более, если принять во внимание, что ген. Зарубаев был вполне убеждён в возможности победоносного отражения атаки японцев на позицию у Ташичао. Такое решение ген. Зарубаева даже вполне согласовывалось с предположенной ген. Куропаткиным атакой на восточном фронте и соответствовало общему положению дел.

Ген. Куропаткин утверждает в своем отчете, что он дал ген. Зарубаеву только «общие директивы», предоставив ему полную свободу действий, поэтому пытается свалить на него ответственность за сдачу позиции у Ташичао. Конечно, такое предоставление свободы действий действительно требуется при целесообразном командовании войсками; весь вопрос только в том, что в данном случае понимается под терминами, «директива» и «свобода действий». Под словом директиванадо разуметь ясную постановку задачи; для достижения её предоставляется свобода действий, т. е. полная самостоятельность в выборе средств и способов для достижения поставленной ясной задачи. В указаниях же ген. Куропаткина кроется полная противоположность таким понятиям о директиве и свободе действий, так как эти указания были настолько связаны всевозможными «но» и «когда», что поставленная цель делалась чрезвычайно неясной и туманной, а что касается принятия какого-нибудь самостоятельного решения и подлинной свободы действий, то достаточно вспомнить, что ген. Зарубаеву не разрешалось даже изменить что-нибудь в группировке войск, без чего не может быть и речи о какой-либо свободе действий.

Во всяком случае ген. Куропаткин, на основании его собственных указаний, должен был считаться с возможностью очищения позиции у Ташичао, поэтому полученное им донесение 24-го июля, когда он находился в Гудзядзы при войсках 10-го корпуса на пути из Ляояна в Саймадзы через Сихоян, никоим образом не могло быть для него неожиданным. Хоть факт, что Куропаткин после этого донесения сейчас же отменил предположенное наступление на восточном фронте и 26-го июля поспешил уже отступлением войск с южного фронта на Хайчен, доказывает только, что ген. Куропаткин серьёзно никогда и не думал об исполнении требования наместника относительно перехода к активным действиям.

При сколько-нибудь вдумчивом отношении к бою у Ташичао, нетрудно убедиться, насколько полнейшая нерешительность и всякое отсутствие готовности брать на себя какую бы то ни было ответственность со стороны высших начальников сообщились всем прочим войсковым начальникам, парализовали инициативу и привели, в конце концов, к новому поражению.

Ген. Зарубаев располагал свыше, чем 45 батальонами, 54 сотнями, не считая конно-охотничьих.команд, и 122 орудиями; все эти войска были расположены на укреплённой позиции в 7 километрах к югу от Ташичао. Позиция эта своим правым флангом примыкала к железной дороге у Чанзитуня и простиралась через высоту «120» по направлению на Чангуантунь, и ещё 22-го июня, т. е. за месяц до того времени, была выбрана лично начальником инженеров армии ген. Величко, который руководил и укреплениями позиции; эти последние были произведены войсками, начиная с 24-го июня, и продолжались, с небольшим перерывом в начале июля до того времени, когда на этой позиции разыгрался бой.

Часть поля сражения между железной дорогой и Мандаринским трактом, точно так же, как вся местность к западу от железной дороги до моря, представляла собою совершенно плоскую равнину, поросшую гаоляном; местность к востоку от Мандаринского тракта была отчасти пересечена одинокими холмами и цепями холмов; далее к востоку начинались отроги гор.

Укрепления позиции состояли из стрелковых окопов, траншей и двух линий закрытий, устроенных для двойного числа имеющихся орудий. В противоположность орудийным ложементам, которые у Вафангоу были устроены ненадлежащим образом, в данном случае эти ложементы были хорошо укрыты и замаскированы на тыловых отлогостях высот, так что русские батареи, в особенности расположенные на правом фланге, не могли быть обнаружены японцами и терпели поэтому весьма мало от неприятельского огня. Кроме того, были выбраны и укреплены ещё другие тыловые позиции, устроены были ещё переправы на линии позиции и в её тылу, построены были пути для связи — короче сказать, позиция у Ташичао вполне соответствовала своему назначению и была сильно укреплена и внушала войскам полное доверие к её успешной обороне.

Правый участок позиции от железной дороги до высоты «120» оборонялся войсками 1-го Сибирского корпуса, левый участок, от высоты «120» до Чангуантуня, — войсками 4-го Сибирского корпуса. Фланги прикрывались: правый, т. е. к западу от железной дороги, — смешанной Сибирской казачьей дивизией из 19 эскадронов, 6 конных орудий, бывшей в то время под командой ген. Коссаговского; левый фланг прикрывался отрядом ген. Мищенко из 15 сотен, 10 конных орудий и 2 рот, который был расположен к северу от Танши у Зилагоу. Собранные до 22-го июня у станции Ташичао в виде резерва войска 17-го армейского корпуса и Сибирское артиллерийское отделение, всего 12 батальонов и 96 орудий, были по приказанию ген. Куропаткина передвинуты на север, поэтому ген. Зарубаев образовал себе новый общий резерв из войск обоих корпусов, в составе 14 батальонов, 66 1/2 сотен и 16 орудий, который в двух группах был расположен у Цзянтадзы и Зяншайдзы.

В своём донесении о сражении у Ташичао ген. Оку выражается, что «русские укрепления с точки зрения полевой фортификации должны быть признаны превосходными». Единственный недостаток главной позиции заключался в том, что с левого участка, оборонявшегося войсками 4-го Сибирского корпуса лежащая впереди местность против Зяншайдзы и Чангуантуня недостаточно обстреливалась артиллерийским огнём: кругозор был также ограничен, потому что на расстоянии 3 1/2 километров по линии Нандалин и Дафаншен проходил ряд высот.

Для устранения этого недостатка была укреплена особая передовая позиция у Нандалина, которая была занята 6 батальонами и 20 орудиями под начальством ген. Шилейко, командира 1-й бригады 3-й Сибирской пехотной дивизии, и удерживалась до конца боя, т. е. до вечера 24-го июля. Вследствие этого между фланговыми участками позиции образовался неукреплённый промежуток, который простирался через высоту «120» до высот к западу от Нандалина; в течение боя этот промежуток был закрыт 8-м и 12-м пехотными Сибирскими полками и 1 батареей под начальством ген. Огановского, командира 2-й бригады 2-й Сибирской дивизии.

Так как японский главнокомандующий по полученным им сведениям знал, что позиция у Симучена против японской 10-й дивизии занята весьма сильно русскими войсками (2-й Сибирский корпус), тогда как позиция у Ташичао оборонялась только двумя дивизиями, то он решил атаковать эту последнюю превосходными силами, назначив для этой атаки 2-ю армию с приданными ей частями полевой артиллерии и кавалерии. Общая численность этих войск составляла 48 батальонов, 20 эскадронов, 258 орудий. Если бы даже вс4 без исключения эти силы приняли участите в атаке позиции у Ташичао, то всё же едва ли в данном случай могла быть речь о превосходств в силах, если принять во внимание, что русские войска были расположены на весьма сильно укреплённой позиции.

Правда, на стороне японцев весьма значительное превосходство в численности артиллерии, но она не могла быть надлежащим образом использована ввиду того, что русская батареи были превосходно укрыты на укреплённой позиции.

Атака была начата 23-го июля и продолжалась на следующий день. Сначала головы японских колонн придвинулись к позиции, вследствие чего передовые посты 1-го Сибирского корпуса отступили на свои главные силы, причём им удалось обнаружить одну японскую дивизию между железной дорогой и Литзиатунем, ещё одну дивизию между Литзиатунем и Монтзиатунем и третью дивизию к востоку от этого последнего пункта, против передовой позиции 4-го Сибирского корпуса. Кроме того, отрядом ген. Мищенко было установлено, что Танши занята слабыми разведывательными отрядами и что к юго-востоку от этого пункта, в долине около Таюгу, никакого противника замечено не было.