Чтение онлайн

— За мной, — скомандовала Маргарет крестьянскому семейству и решительно направилась в малую гостиную. — И не болтайте лишнего! Спросят — отвечайте, а нет, так изображайте мебель. Но мебель почтительную!

— Батюшки, — только и пробормотала озадаченная Луизетта.

Жанна и Соланж, тоже изрядно вымотавшиеся долгой болтовней, жадно пили лимонад.

— А, Пруденс, — старшая сестра явно была раздражена и даже сердита. — Где это вы изволили шляться весь день? Вашей милостью к нам сегодня пожаловала половина города! И всем хочется знать, где это мы нашли такую злобную экономку.

— Зато нам не пришлось рассылать записочки с известием о своем возвращении, — мирно заметила младшая. — Все уже и так об этом знают. Но кого вы нам привели?

— Так я… Луизетта! Луизетта, помните, когда замок тогось, я вам свою нарядную юбку отдала. И блузку… с вышивкой! А шрам-то на щиколотке, когда господин Рауль еще мальцом был… Так вот, муж мой да дочка…

— Да уймись, трещотка, — шикнул на нее Пьер. — Где ты видала такую болтливую мебель?

— Новая прислуга, — представила их Маргарет спокойно.

— Из деревни под замком? — с недоверчивым ужасом уточнила Жанна.

— Именно. Ступайте, найдите Теодора, он поможет вам устроиться.

Дождавшись, пока растерянная троица покинет комнату, она твердо выдержала долгую паузу, не желая давать никаких объяснений, пока их не просят.

— Теперь нам будут прислуживать крестьяне? — устав от тишины, горестно начала Жанна. — Пруденс, вы в своем уме? Полагаете, это дом какого-то мясника или булочника?

— Тише, сестричка, тише, — мягко укорила ее Соланж. — Девчонка выглядит смышленой, а эта болтушка кажется выносливой. Все как-нибудь да устроится, теперь не время для ссор. Пруденс, мои швеи придут завтра рано утром. А сегодня нам надо пересмотреть гардероб вдовушки и решить, как и что перешить, каких лент и кружев докупить. К счастью, она совсем не экономила на нарядах, ткани отличного качества.

— Крестьяне! — Жанна не собиралась становиться тише. — Боже, боже, как это унизительно! Вы понимаете, что это из-за вас нам не сыскать приличной камеристки? Как вы только могли допустить появление подобных слухов! Нам следует рассчитать вас немедленно.

— Да нет же, повысить жалование! Мы снова у всех на слуху!

— И наша репутация…

— К дьяволу репутацию. Главное — снова вернуться к светской жизни. Очень удачно вышло с этими сплетнями. А госпожа Анна даже попросила уступить ей нашу экономку, ее-то прислуга совсем распустилась.

— Почему ты помешала мне согласиться?

— Потому что, в отличие от тебя, помню, что наш Рауль все еще влюблен в Пруденс…

— Ты помнишь только о своих воланах и рюшах!

Маргарет тихо вышла за дверь, чтобы не мешать им ссориться. В узком коридорчике за кухней старая Мюзетта важно строила новичков:

— И помните, я служу Флери всю свою жизнь! Так что слушайте меня, а не всяких ленивых выскочек, которые не помнят своего места… Меня и Жана, — надувшись от собственной значимости, добавила она.

— Ленивая выскочка, которая не помнит своего места? — прошептал над ухом смеющийся мужской голос, и сердце Маргарет тут же засбоило. — О, как она будет жалеть о своих словах уже к обеду субботы!

Рауль схватил ее за руку и увлек в ближайшую комнату. Огляделся. Сморщился.

— Опять кладовка! Надеюсь, в этой вы не будете со мной так жестоки, как в прошлой.

Возмутительное замечание: ей пришлось два дня понукать Мюзетту, чтобы та навела здесь безупречный порядок. Как можно сравнивать эту чистоту с замковым запущением? Но… о чем же именно он шептал?

— Что случится к обеду субботы? — пересохшими губами спросила Маргарет.

Сначала он взволнованно запустил пятерню в волосы, будто надеясь пригладить их, но только сбил парик набок. Выругался и запустил его в угол. Потом оперся руками о полки по обе стороны от нее, будто бы боялся бегства. Быстро стрельнул глазами, проверяя настроение Маргарет, наверняка увидел, насколько она взволнована, и не стал тянуть больше.

— К обеду субботы мы будем уже женаты. Епископ обвенчает нас в своем оратории на рассвете, — выпалил быстро.

— Но это совершенно невозможно, — охнула Маргарет оглушенно. — Как?..

— Пруденс, Пруденс, ну почему вы вечно во мне сомневаетесь?.. И не смейте теперь отказывать, ведь вы же явно не из тех женщин, кто берет свое «да» обратно.

Это прозвучало так трогательно и беспокойно, что она только молча качнула головой, одним коротким движением похоронив безупречную старую деву, которая никогда себя не стыдилась. Темные глаза Рауля вспыхнули, и Маргарет вцепилась в его рубашку, притягивая ближе, дыхание в дыхание. Так, чтобы не видеть, а только чувствовать.

— Вы не боитесь, — спросила хрипло, — что я вас использую? Племянница выгнала меня из дома, мне больше некуда пойти. А здесь целый граф, с чувствами!

— Ах вот что случилось, — его голос помрачнел. — Теперь понятно, отчего вы не в себе. Но, если хотите знать, я даже отчасти благодарен Жозефине. Без ее усердия мне пришлось бы еще долго ждать вашего согласия.

От этого цинизма у нее перехватило горло. Голова и без того шла кругом, и показалось, что она вот-вот хлопнется в обморок, что было совершенно недопустимо!

— Как вы можете… — только и выдохнула она, мечтая унять сердцебиение. — Я ведь… я ведь поступаю дурно с Пеппой!

— Ваша Пеппа найдет себе нового кавалера через месяц, — резко ответил Рауль. — Раз уж она возомнила себя достаточно взрослой, чтобы избавиться от вас, то и вы вроде как не обязаны жертвовать собой ради вздорной девицы. Ну же, Пруденс, что еще вас тревожит?

И Рауль, смягчая жесткость своих интонаций, обхватил ее шею, поглаживая пальцами окаменевшие мышцы. Маргарет прикрыла глаза, отдаваясь бережности этих прикосновений, качнулась к нему еще ближе. Фижменный каркас ее платья не позволял прильнуть к нему всем телом, а так вдруг захотелось спрятаться в его объятиях, сбежать от надоевшего хоровода противоречий.

— Многое, — призналась она и не удержалась, коснулась его губ губами: еще не настоящий поцелуй, но уже обещание. — Но я все равно за вас выйду, и будь что будет.

— Моя отважная Пруденс, — его смех, теплый и тихий, согрел изнутри, раскручивая болезненный узел в груди. Воздух в кладовой сгустился, стал липким и жарким, как летний зной, вызывая испарину.

Плотность губ, тяжесть рук, напряжение, волнами исходившее от Рауля, не оставляло места для сомнений: он едва-едва владел собой. Понимание происходящего ударило волной жара, ее воспаленный разум осознал свою власть над этим мужчиной, исходящим вожделением и нетерпением, отчего сама Маргарет тоже утратила всякую стыдливость. С силой рванула крохотный крючок своего воротника, предлагая его губам больше обнаженной кожи. Показалось, что нитка порвалась с оглушительным треском, сначала уязвимую вспотевшую шею лизнул свежий воздух, а потом горячий язык Рауля, отчего корсет впился в тело особенно нещадно, мешая дышать. Живот скрутило спазмом, и она поняла, что вот-вот умрет.