Чтение онлайн

«Не думать о теле, не думать, не думать».

Да это же просто пытка какая-то!

И Пруденс — его верная, надежная Пруденс — послушалась. Она неохотно и явно с трудом оторвалась от кружев, отодвинулась, слезы снова полились, но Рауль поспешно захлопнул крышку, вскочил на ноги, рванул сундук на себя и вместе с ним быстро помчался к выходу, поскальзываясь в бархатных шлепанцах. Длинные полы его шлафрока путались в ногах, мешая движению, особенно вниз по лестнице.

Привидением в развевающихся белых одеждах Пруденс неотступно следовала за ним, всхлипывая и причитая, что потрясающе — шепотом:

— Мерзкий вор, как вам не стыдно обкрадывать почтенную вдову… Да вон в той пелерине я танцевала на балу у барона Жеро, знали бы вы, какую отвратительную говядину там подавали… а тот воротничок надевала каждое воскресенье к мессе… Чтобы вы ноги переломали, дьявольское отродье…

— Почтенная вдова, — ухмыльнулся Рауль, — а ругаетесь, как грузчик.

— Да мой Филипп насадил бы вас на свою шпагу, как перепелку.

— Повезло мне, выходит, что мы с ним не встретились. Пруденс, пообещайте мне, что в вас не вселится еще и этот достойный господин. Не хотелось бы сражаться с вами на дуэли. Предупреждаю сразу: я сдамся без боя.

— Слабак!

— Оскорбляйте меня потише, умоляю вас.

Входная дверь была закрыта на тяжелый засов. Не желая опускать сундук, Рауль прислонил его к стене, поддерживая коленом. Ударился, скривился, рванул задвижку.

— И что вы намерены делать с моими кружевами? Наденете их к обеду?

— Ну что вы, моя прекрасная госпожа, эта дрянь заслуживает более решительного обращения.

Засов, наконец, поддался, и Рауль вырвался в прохладный сырой сад. Полнолуние вступило в свои права — если бы не счастливая случайность, этой ночью его бы корчило от любви к Жозефине и нежелания этой любви. Самшиты изящными часовыми выстроились вдоль аллеи, с водостока капали остатки дождя, пахло прелыми опавшими листьями и влажной землей.

— Где-то тут был акведук, — он покрутил головой, соображая. — Должен быть, это же приличный сад!

— Разумеется, это приличный сад. Филипп лично нанимал садовников… за углом, в стене, бестолковый вы человечишко.

— Вот спасибо, Пруденс, — Рауль поудобнее перехватил сундук, завернул за угол и уронил свою гадкую ношу в каменную чашу под бронзовым краном, откуда поступала вода для полива. Откинул крышку, выругался, когда почтенная вдова со всхлипом попыталась снова к ним потянуться.

— Ну уж нет, — он перехватил ее за талию и переставил подальше. — И не смейте рыпаться, а то я сотворю нечто совсем бесстыдное.

— Что может быть бесстыднее вашей беготни по моему саду в таком непотребном виде!

— Тут столько всего сразу на ум приходит… И для сведения — я против вашего наряда совсем не возражаю. Будь моя воля… да как же открывается этот вентиль?

— Не трогайте вентиль, вы испортите кружево! И крутите уже сильнее…

Эта двойственность была похожа на то, как будто Пруденс время от времени выглядывает из соседней комнаты, отодвигая плечом вдову. Рауль с силой дернул проржавевший рычаг, и чистая холодная вода хлынула прямо в открытый сундук, смывая все пролитые над воротниками и манжетами слезы.

Искорки гасли одна за другой по мере того, как намокали нити.

— Черт знает что, — пожаловался Рауль, глядя на падающие струи. — Признавайтесь, Пруденс, вы всегда так увлекательно живете? До знакомства с вами я и в призраков-то не верил, а тут то бешеная Кристин, то мертвая Глэдис, то проклятый меч, то визжащие портреты, то любовные наговоры, то вот теперь вдовьи кружева. Я и не думал, что в нашем мире все это существует.

— Ваша светлость… — донеслось совсем слабое. Он быстро повернулся и увидел, что у нее зуб на зуб не попадает, такая крупная дрожь била всю Пруденс.

— В дом, — рявкнул Рауль, — быстро!

Обняв ее за плечи в попытке согреть, он поспешно повел бедняжку в тепло, то и дело поскальзываясь на влажной траве.

Внутри они, не сговариваясь, направились к комнате экономки возле лестницы, самому близкому источнику теплой одежды. Пруденс тут же содрала с узкой кровати одеяло и укуталась в него, как в плащ. Бессильно опустилась прямо на пол, прислонившись спиной к стене и блаженно застонала.

Рауль огляделся, с сожалением заметив, как много вещей еще не распаковано. Сел на пол рядом с Пруденс, касаясь плечом кокона из одеяла.

— Согрелись?

— Я не совсем понимаю, что со мной было, — прошептала она растерянно, — вроде как… я скорбела?

— По вашему мужу Филиппу, с которым прожили тридцать счастливых лет.

— Как?..

— Будь я проклят, если знаю — как. Скажу вам только одно: с самого раннего утра я метался между желанием придушить вас за вранье и страхом спросить, почему же вы мне не сказали о своем вдовстве.

Из складок одеяла прокралась ее рука и коснулась его пальцев.

— Почему же не спросили? — странным голосом спросила Пруденс.

Рауль усмехнулся, даже отчасти гордясь глубиной своего падения.

— Потому что до смерти боюсь потерять вас.

— Вы бы поосторожнее со словами… — попросила она по-прежнему странно, ломко и тонко, раскуталась из одеяла, подвинулась ближе, укрывая и Рауля тоже, обняла его и притихла, уткнувшись носом в бархат на его груди. Тепло моментально сменилось жаром, и стало понятно, что он тоже замерз, измучился, перепугался, устал от переживаний и беготни с сундуком, и больше всего на свете сейчас нуждается в этих объятиях. Накрыл рукой макушку Пруденс, перебирая ее волосы, и наконец-то выдохнул, расслабляясь.

— Вы уж больше не думайте лишнего, — сонно попросила она, — куда я от вас… ресницы, опять же…

И засопела, навалившись тяжелее. Он улыбнулся — в глазах защипало — и поцеловал растрепанную, чуть вспотевшую макушку.

***

Завтракал Рауль в постели, твердо намеренный вообще не вставать в этот день, чтобы опять чего не случилось. Спина немного ныла от долгого сидения на полу: Пруденс разбудила его лишь на рассвете, чтобы отправить наверх.

И теперь, наслаждаясь горячими булочками и контрабандным шариком холодного масла (сестрам в столовую, поди, не подали), он жмурился на солнце и раздумывал о том, как же половчее сообщить городу о мезальянсе.

Коротко постучав, в спальню вошла Пруденс в одном из домашних платьев, которое он ей купил. Удачный цвет и отличный крой — бессознательно отметил Рауль, радуясь тонкости своего вкуса.

— Вы еще не закончили? — с важным видом человека, пришедшего исключительно по делу, спросила Пруденс и пояснила без всякой необходимости: — Я хотела забрать поднос, Теодор занят, обучая Пьера…