Чтение онлайн

— Священник обязан будет отложить венчание до выяснения обстоятельств, — возвращаясь на место, закончила Леклер. — Так что самое лучшее время для откровений — сразу после свадьбы, но до того, как слухи разлетятся по городу.

— Какая же унизительная роль у меня в этой истории, — пробормотала Пруденс, прижимая ладони к пылающим щекам.

— Выше нос, моя дорогая. Зато ты получишь самого красивого мужа в нашем городе!

Она жалобно посмотрела на Рауля:

— Кто мог знать, что дойти до венца так сложно?

А в первый раз проще было? Кем он был, ее рачительный супруг, трудолюбивым виноградарем?

И новый вихрь ревности закрутил Рауля до темноты перед глазами.

Нет, он не удержит в себе этот шторм, и кто знает, к каким разрушениям он приведет.

Интересно, все мужчины становятся невыносимыми перед женитьбой? Рауля так сильно мотало от непонятной злости к страсти, от замкнутости к какой-то щемящей тревоге, что Маргарет за одно утро укачало, как на корабле.

Поэтому, как только они вышли от Констанции, она поспешила попрощаться:

— Простите, ваша светлость, но у меня важные дела.

— Ваша светлость, — с досадой передразнил он, — вам не кажется, что пора называть меня по имени?

— Послезавтра, — ответила она резко.

Тайное венчание на рассвете, и без того казавшееся призрачным, после представления Констанции и вовсе таяло в дымке пугающего будущего. Маргарет все время казалось, что вот-вот случится нечто ужасное и все ее мечты окажутся растоптанными.

— Так что у нас за дела? — спросил Рауль, когда она уже сделала несколько шагов по направлению к центру города.

— У нас? — она скептически оглядела парчовые переливы жилета и благородный бархат кафтана. — Извините, ваша светлость, но вы совершенно не годитесь для тайной слежки.

— Для чего? — сдавленно спросил он, и очередная тень легла на его лицо. — Пруденс, за кем вы собираетесь следить? За новым простаком?

— За каким еще простаком? — не поняла она. — За мерзавкой Манон, конечно.

— Простите, но я все еще не могу сообразить, о ком идет речь.

— Манон, — повторила она, переминаясь и торопясь, — безрукая служанка, которую подсунул нам Лафон. Это она распустила слухи о том, какая мегера ваша экономка.

— А, — его взгляд прояснился, — моя мстительная Пруденс во всей красе. Подождите меня минутку.

— Но я правда спешу!

— Одну короткую минуту, — потребовал он и направился к экипажу, где старик Жан дремал на козлах.

Маргарет застонала. Утреннее время, когда прислуга отправляется по всяким поручениям, таяло на глазах. Но стоило ли из-за одной болтливой девицы нервировать и без того нервного графа?

Прохаживаясь туда-сюда под сенью старого каштана, она пыталась навести порядок в мыслях. Но образ Пеппы, врывающейся на венчание, так и стоял перед глазами, яркий и реалистичный. Да нет, она бы не пошла на такое безумие!

— Ну, Пруденс, мы можем идти, — раздалось у нее над ухом. Она развернулась, да так и остолбенела.

Рауль в поношенном кафтане, широком ему в плечах и груди, зато коротком в рукавах, в мешковатом жилете, из которого испуганно выглядывал батист дорогой рубашки, в стоптанных высоких сапогах, чьи голенища болтались вокруг шелковых чулок, являл собой чудное зрелище сбежавшего из бродячей театральной труппы шута. Особенно впечатлял помятый кучерский картуз на смоляных локонах и слабый, но устойчивый запах конюшни, сена и кожи.

— Ваша светлость? — с запинкой выдохнула она. — Вы раздели Жана???

— Потому что вы невозможная женщина, — огрызнулся он, свирепо и брезгливо запахивая на себе длинный кафтан, скрывающий его собственные роскошные кюлоты. — Если уж вам приспичило за кем-то следить, значит, будем следить. Черт меня забери, если я пропущу это.

И, поскольку она так и глазела на него, не в состоянии двинуться с места, Рауль раздраженно буркнул:

— Что? Приличный костюм оставил вас совершенно равнодушной, а теперь вы вдруг впечатлились?

— Очень, — признала она. — Никогда еще вы не впечатляли меня так сильно!

И это было истинной правдой. Капризный модник, готовый в погоне за куртуазностью почти на все, добровольно сменил парчу и бархат на поношенные тряпки… Неведомая сила бросила Маргарет вперед, ее рука сама по себе ухватила Рауля за лацканы кафтана и увлекла глубже в тень каштана. Там, между чужим забором и мшистым стволом дерева, она поцеловала его — часто и много, гладко выбритый подбородок, губы, скулы, лоб.

— Боже мой, — Рауль, моментально увлекшись, тут же обвил ее талию обеими руками. — Вы бы сразу сказали, что вас так будоражит дешевое тряпье!

— Вы, — ответила она горячо, — меня будоражите вы.

***

Она предполагала, что Манон вернулась в резиденцию герцога Лафона, как только их с братом выставили от Флери, но Маргарет не хватило времени в этом убедиться. Поэтому она решила положиться на удачу, тем более что Рауль так своевременно выдернул ее из особняка на Закатной улице и спас от навязчивости Соланж.

Ей всегда нравился огромный фонтан с дельфинами, украшавший площадь, возле которого спасались от зноя все скучающие кумушки, без устали разнося сплетни.

Но соваться туда вместе с Раулем, который одновременно выглядел пародией как на графа, так и на простолюдина, представлялось решительно невозможным. Да и Манон, несмотря на ее неуместное высокомерие, вряд ли пользовалась парадным входом, а сновала, как и все остальные, через боковой тупичок для прислуги.

Поэтому Маргарет решительно прошла мимо фонтана, свернула в узкий закоулок с хозяйственными постройками: низкими сараями с рассохшимися дверями да навесами для телег и пустых бочек. Из приоткрытых дверей конюшен пахло кисловатой смесью конского навоза и влажной соломы.

Втянув Рауля в глубокую тень низкой аркады зернохранилища, Маргарет положила руку ему на грудь, призывая к неподвижности. Он обреченно глянул на почерневший камень стены с пятнами сырости и ржавыми кольцами для привязи лошадей, поморщился с искренним страданием, бледнея от общей неприглядности запахов и видов.

— Ближе, Пруденс, — прикрывая глаза, потребовал он, — мне надо чувствовать вас, чтобы пережить этот душераздирающий опыт.

Посмеиваясь, она послушно придвинулась спиной к его груди, стараясь прижиматься не слишком сильно, чтобы ненароком не вжать его в грязный камень. Рауль немедленно обнял ее, уткнулся носом в ее макушку, да так и замер.