Чтение онлайн

— Соскучились? — спросил он, по-идиотски улыбаясь.

Она вспыхнула — и без того пышущие здоровым румянцем щеки совсем заалели, — бесцельно прошлась у изножья кровати, рассеянно трогая столбики балдахина. Рауль наблюдал за ней с интересом.

— А своих сестер, — спросила она, внимательно разглядывая резьбу на дереве, — вы намерены пригласить на венчание?

— Ни за что, — без раздумий ответил он. — Я дышать-то лишний раз боюсь, не то что устраивать переполох в собственном доме. Полагаю, они смогут пережить это известие после.

— Все не по-человечески, — пробормотала она. — А к поверенному поедем?

— После, Пруденс, все после. К счастью, ни у одного из нас нет состояния, чтобы составлять брачный договор. Бедняк женится на бесприданнице, экий парадокс!

— Смешно, — без тени улыбки согласилась она.

— Зато подумайте вот о чем, — он похлопал по простыне, — уже завтра ночью вы будете спать здесь, рядом со мной.

Или не спать — упоенно подумал он, но не решился озвучить это вслух, Пруденс и без того в его сторону не смотрела.

— А что же свидетель? — торопливо выпалила она, перебивая спальные разговоры.

— А что свидетель?

— Один из ваших… кгхм… друзей по карточному клубу?

— Вы даже не представляете, какие респектабельные люди там встречаются… Но нет, на этот счет можете не беспокоиться — завтрашним утром мы обойдемся без заядлых кутил.

— И все же…

— И все же это Арман Деверё.

Мигом забыв, что она смущена и взволнована, Пруденс вскинула голову и уставилась прямо в его лицо. Ее глаза сузились.

— Полковник Деверё? Глава королевской полиции в Руаже? — скептически уточнила она. — Вот уж не думаю. Говорят, сей жестокий и черствый господин предан исключительно службе и не водит знакомств с местной публикой. С тех пор как он прибыл сюда из столицы, Деверё не посетил ни одного приема. Он никогда не примет участие в тайном венчании, да еще и таком скандальном.

— Опять вы в меня нисколько не верите, — пожаловался Рауль. — А ведь я, кажется, вас еще ни разу не подводил, Пруденс… Я написал ему еще позавчера.

— И он вам ответил?

— Нет, но приедет без опозданий. Я думал о судье Прево, но люди боятся Деверё сильнее. А вы не представляете, как сильно мне хочется запугать злопыхателей.

Она так глубоко задумалась, что даже села на край его кровати.

— Подпись Деверё в метрической книге — это щит, который уже не пробить. Никто не посмеет оспаривать этот брак, даже ревнители канонического права или те, кого возмутит сословное неравенство. Как это вы додумались до такого?..

— Очень просто, — пояснил Рауль, забавляясь ее удивлением, — другие крупные чиновники мне ничем не обязаны, за взятки же вы меня наверняка отругаете, ведь это так расточительно. А Деверё я вытащил из одной пикантной истории — это было еще в столице. Я вам больше скажу: он получил должность в Руаже именно потому, что фамилия Флери в здешних местах хоть сколько-то да значит. Еще покойный отец хлопотал о почетной ссылке вместо бесчестной темницы. Я так и думал, что этот господин однажды пригодится… Правда, никак не мог предположить, что его услуги мне понадобятся в церкви. Деверё меня, конечно, терпеть не может, ведь я видел его унижение, но и отказать не посмеет — на память я, моя дорогая, не жалуюсь.

— Вы шантажируете начальника королевской полиции? — воскликнула Пруденс потрясенно и тут же приглушила голос, переходя на милое его сердцу шипение. — Ваша светлость, вы окончательно спятили?

— Я планирую самую грандиозную глупость в моей жизни, — ответил он с улыбкой. — А это дело серьезное. Тут следует подстраховаться со всех сторон.

Она тоже ему улыбнулась — с юной застенчивостью, превратившей ее в совершеннейшую красавицу.

— Завтра в это время мы будем женаты, — прошептала Пруденс неверяще. — Ведь будем?

— А почему нет? Деверё не приедет? Мартен перепутает кольца? Епископ свалится с простудой? На меня нападет рубашка, а ваш корсет попытается задушить вас? — с самым беспечным видом перечислил он свои страхи, не дающие ему покоя.

— Перестаньте! — возмутилась она суеверно.

Рауль засмеялся. Нет, всё определенно готово, и никаким дурным сюрпризам неоткуда свалиться на их многострадальные головы.

В день венчания Маргарет поднялась задолго до рассвета, чтобы сбегать в купальню, а потом одеться. Она развернула один из корсетов Рауля и тихо засмеялась: этот знаток женских нарядов выбрал шнуровку на спине. Порой он действительно не понимал, что творит.

Поэтому пришлось удовольствоваться своим собственным, довольно старым корсетом с боковой шнуровкой, который она давно наловчилась затягивать без посторонней помощи. Зато шелковое выходное платье благородного темно-синего отлива из Пор-Луара село превосходно.

Руки дрожали, когда она собирала волосы в узел. Глядя на свое отражение в маленьком тусклом зеркале, Маргарет то шепотом умоляла Пеппу простить ее, то ворчала на падающие шпильки, то застывала, не в состоянии поверить в происходящее.

Маргарет Ортанс Пруденс Робинсон выходила замуж за графа Флери — человека, с которым она знакома едва-едва месяц. И заново оценивала все, во что она верила, во что перестала и во что только собиралась поверить.

В это утро ее мысли то и дело возвращались к маме. К их крохотному домику на побережье, где гулял ветер, а за окнами шептали волны, ночи напролет — шурх-шурх-шурх. И где влюбленная молодая женщина растила дочь и месяцами ждала, когда же ее муж вернется.

Маргарет вспоминала и Пеппу — еще девочку, потерянно перебирающую своих кукол и напрасно ждущую родителей. Тогда казалось, что никогда на ее круглую мордашку не вернется улыбка. Очень хотелось утешить ребенка, но как? И перепуганная внезапной ответственностью тетушка вылила все старания во вкусную еду и удобную одежду, училась управлять шахтой, разбиралась в ведении дома, но ни разу не поговорила с племянницей по душам. Сожаления разрывали душу — ах, если бы можно было начать все заново! Она бы чаще обнимала Пеппу, а не проводила время, сражаясь за ее состояние. Но по крайней мере к своему совершеннолетию девочка пришла куда богаче, чем была прежде. Только сейчас казалось, что это невеликое утешение, деньги почему-то перестали занимать самое важное место в мире.

Прошлого не вернуть, признавала Маргарет, застегивая удобные кожаные башмаки, а сожаления дешево стоят. Вряд ли ее характер станет мягче и добрее, но ведь Рауль понимает, на ком женится? Не разочаруется же он слишком быстро? Не захочет однажды, вслед за Пеппой, свободы от безжалостной тирании?

За окном шел монотонный осенний дождь, и Маргарет пришлось достать плащ, заботливо уложенный в сундук горничными дома Бернаров. Рауль, кажется, не особенно переживал из-за черствости его Пруденс, он ловко противостоял ей своей беспечной нежностью. Насколько устойчивым выйдет это равновесие?