Чтение онлайн

Если, конечно, Кифи что-нибудь слышала, пока плясала. Но ведь мужчины не могли обсуждать важные вещи, любуясь таким зажигательным танцем!

Кифи и ее сестры-египтянки танцевали так эротично, но не греховно - а естественно, как сама жизнь, точно родились из цветов и деревьев Африки. Неудивительно, что и богов своих египтяне представляли полулюдьми-полуживотными и раскрашивали их в цвета глины, травы и неба. Они словно не до конца отделили себя от окружающего мира; но при этом у людей Та-Кемет было почти христианское в своей ясности религиозное сознание…

Дожидаясь свою смелую подругу, Белла опять не заметила, как уснула. А когда, проснувшись, услышала в комнате шаги и шорох, уже была ночь.

Белла приподнялась на постели, повернувшись к Кифи.

– Что ты там…

– Лежи, не вставай, - прошептала Кифи.
– Они сидели долго, и я была с ними… Вернулась, когда мы с госпожой уложили детей.

Белла села, глядя на нее новыми глазами.

– Ты великолепно танцевала! Где только научилась?

Кифи махнула рукой.

– Ты не видела танцовщиц Амона и Хатхор в Уасете… Вот это - искусство богов! А я так, училась понемногу в доме Синухета…

Но, конечно, ей было лестно такое услышать.

Кифи была уже опять раздета, в одном бисерном пояске. Она плюхнулась на кровать и устало, блаженно потянулась. Потом взглянула на Беллу и сверкнула улыбкой.

– Слушай, - сказала она нарочито таинственным полушепотом.
– Имхотеп приехал на три дня, тебе придется прятаться.

Кифи стала серьезной.

– Имхотеп был при дворе его величества, а еще - встречался с жрецами Амона. Его посылали из Абидоса вместе с его братьями, - продолжила египтянка, подразумевая, конечно, других жрецов Осириса.
– А теперь Имхотеп повезет в Уасет сына нашего господина!

Белла распахнула глаза.

– Зачем?..

– В школу Амона при храме, - объяснила Кифи.
– Там лучшие учителя, и они учат не только слуг богов. Всему, что будет нужно большому человеку при дворе его величества, наукам и обхождению!

– Ах, вот как, - пробормотала Белла. Ничего удивительного.

Она погладила живот, невольно задумавшись о своем будущем ребенке.

– Больше они ни о чем не говорили?

Кифи мотнула косичками.

– Я не слышала.

А потом вдруг резко перевела разговор на другое:

– Я тебя тоже научу плясать, когда ты родишь. Это полезно, - Кифи подняла палец, - и твой огонь будет долго гореть!

Белла поняла, о каком огне речь, и смутилась.

– Буду рада, - сказала она, улыбнувшись.

Кифи ответила улыбкой, а потом легла и отвернулась к стене. Было ясно, что она больше не хочет говорить.

========== Глава 58 ==========

Белла просидела взаперти все три дня - бесконечных дня, пока брат хозяина не уехал. Она решалась выходить только по ночам, по самой насущной нужде. Все в доме словно забыли о ней, и с “внешним миром” англичанка сносилась только через Кифи.

Между прочим, Кифи поразила Беллу известием, что Имхотеп намеревается жениться.

– А разве… им можно?
– воскликнула Белла.

– Можно, - подтвердила египтянка, поняв ее.
– Конечно, не всем… Но Имхотеп, приближенный к его величеству и к наследнику, хочет взять в супруги девушку из Уасета, как и наш господин.

Белла подумала, что в ее время таких, как Имхотеп, называли “карьеристами”. Жрецы Египта, при всех ограничениях и самоограничениях, были значительно более светскими людьми, чем христианские священнослужители. Возможно, потому, что религия для египтян не отделялась от магии и от государственной службы: и самая эта служба была сродни религиозной. Ведь фараон считался воплощенным Хором - Хором на троне.

Однако Сети Амир “карьеристом” не казался. Может быть, устарели те способы продвинуться, которые использовались в Та-Кемет.

И как тогда быть с Меилой? Вероятно, она тоже древняя египтянка, - но никак не может быть этой самой женой, о которой теперь зашла речь: ведь Имхотеп старше своей нынешней жены лет на десять.

– А когда Имхотеп женится?
– спросила Белла.

Кифи, лежавшая на циновке на животе, засмеялась.

– Когда найдет себе девицу. Может быть, среди жриц Амона, певиц или танцовщиц.

Она поболтала ногами и прибавила с удовольствием:

– Тогда мы все поедем в Уасет на свадьбу. И ты увидишь, как танцуют для бога его девушки!

Белла выпрямилась, стиснув руки и широко раскрыв глаза. А почему бы ей не…

Да, почему бы ей тогда не попытаться сбежать и вернуться в свое время? Ведь они, конечно, посетят храм Амона? Когда еще выпадет такой шанс!

Беллу почти не мучила совесть при мысли, что она может забрать с собой ребенка Синухета без ведома его отца. Ведь воспитывать его так, как древние египтяне, она в любом случае не сможет… Дети хорошо чувствуют, когда им лгут…

А Синухет со своим семейством только избавились бы от лишних проблем!

Белле теперь все чаще представлялось, что ее попадание в прошлое - не какое-то судьбоносное событие, а “закономерная случайность”. Если даже кто-то там, наверху, наказал Оскара Линдсея за надругательство над древней историей страны, это было направлено не против него лично, а сработал какой-то слепой закон, карающий непрошеных гостей. Как во время войн и природных катаклизмов гибли случайные люди…

Белла Линдсей попала в прошлое благодаря статуэтке! Ну и что? Почему Белла Линдсей решила, что это первый такой случай? Ведь пропадали же ее современники-путешественники в разных малоизученных местах, об этом писали в газетах, - и могли писать правду!

Англичанка занималась самоуспокоением, чтобы сохранить голову на плечах. Совсем не хочется попасть в вершители судеб, если ты ничуть к этому не готов…

Имхотеп уехал в срок, взяв с собою Амон-Аха, своего племянника. Синухет с женой провожали родственника, а Белла смотрела на это с крыши. Теперь ей вновь остается только ждать.

Опять побежали дни - Белла скоро вновь сбилась со счета, и принялась отмечать месяцы. Синухет, с которым пленница опять начала понемногу общаться, научил ее пользоваться древним календарем, и оказалось, что расхождение с современным не так велико. По двенадцать месяцев, по тридцать дней, и еще пять - дополнительные, которые прибавлялись к последнему месяцу.

Белла забросила на время и дневник, и рисование, отдавшись примитивному ручному труду. Так быстрее летело время - она все еще иррационально надеялась, что происходящее с нею скоро кончится.

Вдруг англичанка с испугом поняла, что забывает свой язык и его правила. Когда она теперь пыталась говорить сама с собой по-английски, то была вовсе не уверена, что не коверкает слова и правильно строит фразы. Ее словарный запас словно бы обмелел, высох на вечном египетском солнце, и многие понятия вспоминались с трудом.