Чтение онлайн

Но Доменик не отвечал, а потом вообще отключил телефон. Заур же сочувственно произнес:

– Лер, поговорите утром. Проспись, взвесь все, как раз и Доменик остынет. Нужно подобные вопросы решать на трезвую голову.

Я оставалась непреклонной. Не собираюсь оставаться здесь. Логово предателя. Все фальшь. Подделка.

– Заур, - я делала шаги к нему, пронзая ядовитой улыбочкой, - ты поможешь мне найти Доменика. Прекрасно подумай, что тебе дороже. Умереть от руки Доменико, если я выпущу пулю себе прямо в голову или же отвезти меня к нему? Мы оба знаем, что передвижения Доменика можно засечь, особенно тобой – его заместителем. Ну, так что?

Черный ягуар рассекал дорогу. Заур согласился меня подвезти, уложив сумку в багажник. Уйти, не попрощавшись, точнее сбежать? Нет, он сам меня отпустит. Добьюсь полнейшего отвращения, но выберусь из золотой омерзительной клетки. Не мое. Пускай найдет себе экстремалку, без туманного прошлого, готовую, ради хорошего члена и счета в банке, быть с ним. Мне есть чем дорожить. Собой.

Заур сидел за рулем, колеблясь, а я тем временем просто смотрела в окно на ночную Москву. Столица возможностей. Сколько же здесь гнилых людей обитает…. Центр скопления алчных лицемеров.

– Лер, прости, но я не пойму. Почему ты так остро реагируешь? Доменик просто хотел, чтобы ты отпустила прошлое, поговорив с сестрой, высказала и избавилась от обид, продолжая идти дальше.

– Заур, на словах у вас все так просто. Забавно, - я хмыкнула опечаленно, - вы мужики преданны самим себе до мозгов костей, этакие твердолобы, если вас заденешь, то никогда не простите. Женщина же терпит в надежде, что все изменится. Только вот папа еще в детстве мне рассказал об этих уравнениях, написанных судьбой. Я не способна прощать. Вообще. При всем пережитом не могу. У меня имелось всего три мужчины, которых я любила и все они умерли. Я сама была себе опорой. Лиза, моя старшая сестра, жила лишь для себя, и первое слово ее дочерей было мое имя. Их первые шаги видела я. А что получила взамен? Что она меня ненавидит. После смерти отца, а потом и Валеры, я не могла спокойно сидеть дома, потому что она на меня всегда проливала словесную грязь. Где-то с шести лет, я выгляжу в ее глазах прокаженной. Знаешь, - сглотнув режущий горло ком, произнесла: - меня так враги не ненавидели.

– Но почему, все же не можешь объяснить это Доменику?

– Потому что это моя семья. Никто не вправе туда влезать. С самого рождения, я выучила, как молитву, написанную отцом, что никто не вправе влезать в нашу семью, устанавливать там свои законы и иметь право голоса. Кем бы ты ни был, не имеешь права, если у тебя нет фамилии Царев.

– Суровый у тебя был отец.

А я же не могла промолчать, наконец-то осознавая.

– Скорее всего он чувствовал, - громко сглотнула, заправив прядку волос за ушко, - что мне придется перенести. Доменик, по сути публично протоптался по нормам, установленным моим отцом еще при жизни. Это нельзя прощать, особенно, когда очернили память самого дорогого человека, хоть и неосознанно.

Предана была лишь отцу. Единственному мужчине. Я не верю в ту чушь, что девушки влюбляются в психологический типаж отца. Нет, Доменик ни за что не сможет стать таким. Они, как лед и пламя. До невозможности разные.

Заур припарковался около клуба, где по его сведениям и должен находится Доменик.

При виде Заура, охрана расступилась и мы прошли вне очереди. Черт, как я его найду в такой толпе? Перекрикивая шум музыки, Заур крикнул мне на ухо:

– Сейчас спросим у администратора. Пойдем.

За барной стойкой сидел широкоплечий брюнет и как только он обернулся к нам, после хлопка Заура по плечу, то я потрясенно вытаращилась. Ведь и правда же – Земля круглая.

– Алишер?

– Царева? Ты что здесь забыла?

Меня притянули в объятия, похлопывая легонько по спине. Алишер – брат Антона. Он был единственным, кто вовремя похорон его брата, подошел ко мне, молча взяв за плечи и подводя к могиле. Знал абсолютно всю правду, но все равно не винил. Посчитал, что это лишь стечение обстоятельств и ничего более.

Отстранившись, покосилась на недовольного Заура, которому пришлись не по душе наши объятия.

– Я по делу. Ты ведь администратор этого местечка? – мне послужил ответом уверенный кивок. – Отлично, тогда ты должен знать, где находится Доменик Конте.

Алишер поморщился, выставив одну руку и перекрикивая музыку, поинтересовался:

– Царева, как ты умудрилась с ним познакомится? Тебе проблем в Самаре было мало? Какого х*я, Лер? – уже заорал он.

– Он был моим женихом до сегодняшнего дня. Буду признательна, если поможешь найти, а иначе, я не намеренна выслушивать твои нравоучения.

Только спустилась с небольшого пьедестала, как Алишер крикнул мне в спину, весьма разозленный:

– Доменик на втором этаже у себя в кабинете. Заур покажет дорогу.

Не поблагодарив, поспешила в озвученном направлении. Заур шел спереди, а я же заставляла себя делать шаги. Доменик и Алишер в одном заведении, не очень хорошая для меня новость. Главное, чтобы Алишер не пошел следом, иначе случится непоправимое. Любой представитель мужского пола в моей жизни, вызывает у Доменика ревностную ярость, иных слов я не могу подобрать.

Встав около двери из темного дерева, подождала, когда Заур постучится, но прошло пол минуты и нам никто не открыл. Отодвинув Заура в сторону, сама дернула ручку и она поддалась. Открыв дверь, сделала два больших шага и зайдя в просторную затемненную комнату, потеряла способность двигаться. Обнаженный по пояс Доменик, застегивал ремень штанов, а перед ним лежала полностью раздетая брюнетка с огромными силиконовыми сиськами. Двойное предательство за ночь.

Доменик обернулся и оступился, приметив меня. Открытый испуг выражали его глаза, но теперь я не поведусь.

– Это не то, что ты подумала, Валерия! – оправдывался лжец. – Я не изменял тебе!

Новая трещина на сердце надломилась намного больнее. В очередной раз убедилась, что вся моя жизнь сплошное испытание и никто не достоин моего доверия. Доменик искусно справлялся с ролью палача, калеча без ножа. Удивительно, но на данный момент я бы приняла любой нанесенный физическим путем удар, но лишь бы не видеть перед собой такую картину.

Все лицо Доменика было в царапинах. Хорошенько же я приложила ручки. Хоть некоторое время, смотря в зеркало будет вспоминать, что натворил. Раскаивался? Есть за что. Жалел? Уже да. Но вот повернуть время вспять невозможно. Да и я не хотела. Смысл?

Я не винила девушку, лежащую на широком деревянном столе, стремительно накидывающая костюмчик, похожий больше на лоскутки. Танцовщица клуба, наверняка. Было обидно, что меня променяли на это, но вся вина лежит на мужике, совершившим измену.